– Я желаю, господин Итцельзон, получить от вас объяснения того, что случилось. Или вы вообразили, что имеете право так отвратительно и бесчеловечно истязать вашу жену, которая, хотя и сделала глупость, выйдя замуж за человека вроде вас, но всё же остаётся женщиной из хорошего общества и привыкла к приличному обхождению. Вот что подтверждено протоколом.
И он прочел протокол дрожавшим от волнения голосом. Вся его гордость возмущалась при мысли, что член его семьи был так унижен грязным жидом.
– Ну-с, что вы скажете по поводу этого документа, господин Итцельзон? – негодующим голосом спросил князь, презрительно глядя на певца. – Может быть, в ваших гетто и принято выворачивать руки и каблуками ломать ребра женщинам, но в нашем обществе подобное зверство карается законом, и, если я дам ход этому делу, оно вам дорого будет стоить.
Лейзер, слушавший его с пришибленным видом, как побитая, поджавшая хвост собака, подскочил при последних словах князя.
– Ваше сиятельство, вы не захотите оскандалить жену и меня, оглашая семейное недоразумение, о котором я искренно сожалею и которое постараюсь загладить. Лили ужасно вспыльчива, и, в оправдание своего поступка, я должен обратить ваше внимание, что она глубоко оскорбила меня перед моими единоплеменниками и не так словами, как ударив меня по лицу. Это явная обида лишила меня хладнокровия и рассудка… Я это сознаю и глубоко огорчён случившимся, но умоляю вас, ваше сиятельство, не губите нашей будущности. Лили меня любит, я обожаю жену и на коленях выпрошу у неё прощение. Я надеюсь всё устроить, и мы примиримся.
С чувством глубокого омерзения слушал его князь. Он и сам с величайшим наслаждением дал бы по физиономии этому негодяю, но всё же открытого скандала ему не хотелось.
– А где ручательство, что вы, при первом же случае, не забудете, что имеете дело не с рабой, а с женщиной из общества, сделавшей вам честь, выйдя за вас замуж?
– Моё честное слово!
Князь презрительно усмехнулся…
– Гарантия ненадёжная, Лев Менделевич. Вы забываете, что, несмотря на ваш долг «честного человека» беречь состояние вашей жены, она оказалась разорённой вашими тёмными спекуляциями… Тем не менее, мне самому неприятно волочить в суд мою несчастную племянницу, а потому я согласен молчать на этот раз. Но запомните, что при первой грубости с вашей стороны я буду действовать без стеснения. Пока я требую, чтобы мой врач и привезённая им сестра милосердия ухаживали за больной, которой вы потрудитесь оказывать подобающее её происхождению внимание. Что же касается расходов по лечению, то я беру их на себя, и они не лягут бременем на… плоды ваших трудов.