Оправившись от волнения, Арсений приказал слуге отыскать, во что бы то ни стало, своего барина и передать ему письмо, а сам решил бежать по направлению к тюрьме, чтобы узнать, прежде всего, что сталось с отцом.
В нём всё дрожало и кипело, при виде полного бездействия властей. Рассеянные тут и там полицейские были, понятно, бессильны что-либо сделать, а из громких разговоров прохожих можно было понять, что войска взбунтовались и перешли на сторону мятежников.
Невыразимое чувство горечи и отчаяния сжимало сердце Арсения, пока он проворно шёл к тюрьме. Но, завернув за угол и выйдя на тюремный проспект, он был остановлен шедшей навстречу плотной, шумной толпой, певшей марсельезу и горланившей:
– Да здравствует республика!..
Сознавая невозможность идти против течения надвигавшегося скопища, Арсений поднялся на ступени ближайшего подъезда и прислонился спиной к запертой двери, чтобы обождать, пока минует эта людская лавина.
Со своей высоты он мог рассмотреть, что шла процессия, воплощавшая собою безумие общей вакханалии этих дней и служившая иллюстрацией наглости еврейства, возомнившего себя на высоте власти и уверенного в своей безнаказанности.
Во главе шли школьники и школьницы, неся в руках красные флаги, затем студенты-евреи и «курсучки», как прозвал народ слушательниц высших курсов; несли куклу без головы, а подпись на груди чучела гласила, что это – «обезглавленное самодержавие». Далее, верхом на лошади ехал рыжий Яффе, держа высоко знамя со словами «свобода, равенство и братство!», а в нескольких шагах перед ним два жидёнка вели на верёвке собаку, на голове которой была корона, а под хвостом национальное трехцветное знамя.
Перед этим наглым издевательством прохожие обнажали головы, а кто не делал это добровольно, с того сшибали шапки и заставляли становиться на колени.
Тяжело дыша, глядел Арсений на гнусное зрелище, оскорблявшее и топтавшее в грязь всё, что он любил и свято чтил: Царя, Родину и национальное достоинство. Сильный удар, сбивший с него фуражку, вывел его из оцепенения, и он увидал подле молодую еврейку с вызывающим видом, дерзко крикнувшую ему:
– Разве не видите, что проходит символ освобождения народа от вековой тирании, которому вы, как истинный гражданин, обязаны оказывать подобающее уважение!