Амара тихо высвободилась из его объятий.
— Я чувствую, — ответила она, качая головой, — что разлука близка! Но пусть совершится воля судьбы! А пока — прощай!
Амара открыла окно; с минуту она кружилась, а потом поднялась на воздух и выпорхнула из комнаты. Князь следил с высоты за белым облачком, которое быстро спускалось к земле и скоро исчезло в темноте.
Ардеа бессильно опустился на кровать и зарылся головой в подушки. Любовь к Амаре овладела всем его существом, а предстоящая разлука приводила в такое отчаяние, что слезы брызнули из его глаз.
"Предсказание Сагастоса исполнилось", — подумал он, ловя в душе своей желание, чтобы дела подольше задержали мага, и он не так скоро пpиеxaл за ним. Князь до такой степени был озабочен придумыванием плана продлить свое пребывание у селенитов, что не слышал, как открылась дверь, и на пороге комнаты появился Сагастос.
Лицо его было озабочено; подойдя к кровати, он остановился, скрестил руки и хмуро взглянул на князя, видимое отчаяние которого нисколько не трогало, казалось, его.
Ардеа не шевелился, и Сагастос слегка коснулся его руки. Князь в испуге вскочил, узнал своего покровителя и, побледнев, пробормотав:
— Уже?..
Презрительная усмешка скользнула по бронзовому лицу мага.
— Уже!? — повторил он. — Правильнее было бы сказать: слишком поздно!