Они сели в четырехместный экипаж, тоже снабженный механическим двигателем, и быстро помчались ко дворцу правителя.
Здесь князь видел то же изобилие садов, но только дома были совсем иной архитектуры; большая часть их была в один, много в два этажа, и с плоской крышей.
Всюду царила лихорадочная деятельность. По улицам большие животные тащили тяжело-нагруженные телеги. Всюду встречалось множество диких жителей равнин, которые катили тележки и несли тяжелые тюки.
Остановилась они перед зданием, которое было выше и красивее других домов. Сопровождавший их молодой человек, оказавшийся секретарем правителя, провел гостей через длинную галерею с колоннами, убранную растениями, в большую залу, выходившую на террасу и окруженную густыми деревьями. В этой зале находилось человек двенадцать мужчин, которые вели оживленную беседу. При входе гостей, один из присутствующих встал и пошел к ним навстречу.
То был правитель. Он казался молодым человеком, а красивое и правильное лицо его было необыкновенно симпатично. Он носил черные башмаки и камзол, обшитый красным; на шее у него, на красной же ленте, висела большая звезда, украшенная драгоценными камнями.
Обняв мага, правитель дружески приветствовал князя, который был представлен ему под тем же именем ученика и друга Сагастоса.
Все сели и продолжали начатый перед тем разговор. Вопрос шел о возникшем с соседним народом несогласии, для улаживания которого хотели обратиться к царю раваллисов, как третейскому судье. Сагастос отнесся к вопросу с живым интересом; но Ардеа не принимал участия в разговоре и занимался тем, что слушал и изучал собеседников.
Лица присутствующих были очень привлекательны и носили отпечаток высокого ума. Князю невольно пришла в голову не раз уже посещавшая его мысль о том, до какой степени заблуждаются на Земле, обезлюживая вселенную; какое мелочное тщеславие выказывают земные люди, предполагая, что, если даже на других планетах и находятся живые существа, то они должны быть или карликами, или обезьянами или пресмыкающимися, полу-людьми, полу-животными, лишенными культуры, цивилизации, благоустройства и науки. Словом, ни по уму, ни по своим знаниям они не могут будто бы возвыситься до обитателей Земли, — этой альфы и омеги творения, якобы единственной и гордой представительницы человеческого разума и могущества.
А теперь вот, на этой другой планете, он очутился среди таких же, как и он сам, людей — цивилизованных, утонченных, имеющих свои общественные и политические интересы, науки и искусства, одни словом, обладающих всем тем, что он прежде считал исключительной привилегией маленького, затерянного в пространстве, но родного ему шара, который Сагастос назвал как-то, смеясь: "вселенский безумец".
Слуга, с докладом, что подан обед, прервал разговор. Хозяин дома и его гости спустились в сад и по тенистой аллее направились к площадке, перед другой террасой. В тени деревьев накрыт был стол, защищенный от солнечных лучей разбитой над ним палаткой.