— Злые языки утверждают, — и лукавая улыбка мелькнула на устах Сагастоса, — что в видимом явлении бога и в явлениях, предшествующих ему, некоторую роль играет искусство жрецов. Однако, это обстоятельство нисколько не исключает действительного, хотя и невидимого присутствия Имамона в храме. Совокупная молитва обладает громадным могуществом, а порыв стольких, полных глубокой веры сердец несомненно привлекает совершенного духа, и его божественно-чистые излучения наполняют кубок, из которого вкушают верующие.
Разговор коснулся затем Махозера, и Ардеа выразил свое восхищение перед громадными знаниями и выдающимся умом молодого царя.
— Что находите вы необыкновенного в знаниях Махозера? Не только вполне естественно, но даже необходимо, чтобы царь был развитее подданных. Чтобы повелевать, надо знать, — заметил Сагастос. — Царь получает особое воспитание. Семи лет его отдают в коллегию магов, где и посвящают во все науки, необходимые для того, чтобы править народом, охранять благосостояние страны, и нелицеприятно отправлять правосудие. Параллельно с обучением наукам и искусствам, ведется строжайший надзор за характером будущего царя. Его учат побеждать свои дурные наклонности и внушают убеждение, что он более всякого своего подданного должен обладать добродетелями, возвышающими и облагораживающими человека. Царевич растет, проникаясь мыслью, что гнев, зависть, алчность, пристрастие и жестокость — позорнейшие пороки для царя, который обязан быть терпеливым, великодушным справедливым, всегда готовым пожертвовать собой на блfго народа, и должен почитать бога своей страны, чтобы и подданные его, которым он служит примером, поступали так же.
Он должен основательно знать законы, чтобы никогда не прилагать свою печать к несправедливому приговору или указу. Наконец, царь должен поощрять и любить искусства, как дары божества.
Во время своей земной жизни, — гласит предание, — Имамон любил петь, и воспевал величие Создателя вселенной и красоту Его творений. Под звуки его голоса и лиры распускались цветы, стихали бури, а хищные звери ложились у его ног и смиренно, покорно следовали за ним. Имамон чтил искусства и говорил: "Развивайте их, — они хранят в себе великие тайны творения и приближают вас к божеству". В одном из храмов страны благоговейно хранится лира Имамона. Мне говорили, что святые, ведущие отшельническую жизнь, слышат иногда в святилище звуки этой лиры и поющий голос бога.
— Следовательно, и Махозер изучил специально какое-нибудь искусство? — спросил Ардеа.
— Да, он прекрасный музыкант и певец. Но поверьте, что Махозер крайне удивился бы, если бы узнал, что вы им восхищаетесь, так как он отлично понимает, что лишь одно невежество может считать себя великим и всезнающим, а что всякий, кто хоть немного чему-нибудь учился, ужаснется беспредельности знания, которое ему предстоит еще приобрести.
— Счастливы таобтилы, что ими правит этот скромный и симпатичный коронованный ученый. Признаюсь вам, учитель, что никогда и ни один земной государь не очаровывал меня так, как Махозер, — со вздохом сказал Ардеа.
Затем, после минутного молчания, он продолжал:
— Скажите, Сагастос, почему для каждой книги законов существует особый советник, и почему все советники — старики?