— Несчастье!.. Какое-нибудь страшное несчастье угрожает мне! — пробормотала расстроенная Амара и чуть не бегом выбежала из грота.
Они молча вернулись на берег и сели в лодку, которую Амара пустила полным ходом. Она казалась такой мрачной и озабоченной, что Ардеа не осмелился заговорить с ней. Да и сам он тоже был страшно взволнован и мучился страхом за судьбу любимой девушки, которой грозила какая-то беда.
X
Когда они вернулись в лазурный грот, Амара вышла первая, предоставив своему спутнику заботы о лодке.
Медленными шагами направилась она к скамейке, стоявшей в нише, и опустилась на нее, грустно понурив голову. Ардеа сел рядом с ней и наблюдал молча. Вдруг Амара закрыла лицо руками, и слезы полились по ее тонким пальцам.
Хладнокровие покинуло князя; он обнял Амару, привлек ее к себе и страстно прошептал:
— Не плачь, Амара! Я не могу видеть твоих слез. Если ты боишься здесь какого-нибудь несчастья, то следуй за мной! Бежим отсюда в землю раваллисов! Я сумею любить тебя так же горячо, как и любой селенит, а могущество магов оградит тебя от всякого несчастья. Там — у меня дворец, в котором ты будешь царицей, а я всю свою жизнь посвящу на то, чтобы сделать тебя счастливой!
Не получая ответа, Ардеа опустился на колени и повторил умоляющим голосом:
— Не говори — нет, дорогая! Попытайся хоть немного полюбить меня, и я до конца дней моих буду признателен тебе!
Амара подняла голову и жестом указала князю место рядом с собой. Губы ее дрожали, и какая то смесь счастья и тоски отразилась на ее подвижном лице.