Оставив Саргона, царица позвала Сэмну и передала странное объяснение принца. Затем она спросила своего верного советника, как лучше поступить, чтобы спасти несчастного молодого человека от последствий его преступного безумия.
Сэмну с серьезным видом покачал головой.
— Это нелегко сделать, моя царственная госпожа. Тебе известен закон. Если весть об этом происшествии распространится, что очень вероятно, Саргона арестуют. Тогда тебе уже нельзя будет остановить ход правосудия, не возбуждая недовольства, чего в настоящую минуту лучше избежать. По моему мнению, принца надо спрятать и держать вдали, пока молва об этом деле не уляжется. Благородная Нейта, если она поправится, может простить своего супруга и умолять о милости. Тогда все устроится само собой.
— Так займись же этим делом, мой верный Сэмну. Я одобряю твой совет. Что же касается меня, я вернусь во дворец и отдохну немного. Когда я проснусь, ты сообщишь мне о результате твоих хлопот.
Возвратясь во дворец, царица легла и тут же заснула, изнемогая от усталости. Она проснулась довольно поздно. Первый ее взгляд упал на старую служанку, которая, присев в ногах кровати, сторожила каждое ее движение.
— Что ты делаешь, Ама? Что — нибудь случилось?
— Нет, нет, могущественная дочь Ра. Только благородный Сэмну уже несколько часов ожидает в приемной. Он горит нетерпением увидеть солнце Египта и согреться лучами его милости.
— Отчего ты меня не разбудила? — спросила, быстро вставая, царица. — Скорее помоги мне одеться.
— Я этого не сделала, так как ты велела тебя не будить, — ответила старуха. — Ты была так утомлена. Право, было бы уже чересчур, если бы фараон не мог отдохнуть, когда последний водонос спит сколько хочет.
Царица улыбнулась. Старая Ама ходила за ней со дня ее рождения и качала ее на коленях. Она берегла ее как зеницу ока, а потому и пользовалась большими привилегиями и могла говорить то, что никто не осмелился бы сказать.