— Это очень странная история, и мне хотелось бы знать о ней подробнее, — сказала Туа. — Бедный Саргон! Мне его очень жаль. Такой красивый, деликатный молодой человек — и вдруг в каменоломни. Ужасно! Но что могло толкнуть его на это преступление? Как вы думаете? Ведь не убивают же из — за пустяков женщину через несколько часов после свадьбы.
— Я уверена, что все дело в неверности и что прекрасная фаворитка нашего фараона вовсе не так невинна, как хочет казаться, — насмешливо сказала Ноферура. — Подобные открытия делают мужчин бешеными.
— Ноферура знает это по опыту, — зло вмешался Кениамун. — Что же касается меня, я твердо уверен, что все дело в недоразумении!
— Гм! Ужасное недоразумение, — сказала Туа, качая головой. — Объясни — ка ты, Мэна. Ведь ты должен знать правду о своей сестре.
Молодой человек тут же напустил на себя важность.
— Это непроницаемая тайна, известная только царице и великому жрецу Амона, что касается моих предположений, то я не вправе говорить о них.
— Оставь, мама, ты знаешь, что Мэна любит тайны, по скрытности у него нет соперников. Припомни только, как он хранил секрет Хнумготена до самого дня обручения Роанты, — небрежным тоном сказала Неферта, глядя с насмешкой на покрасневшего воина.
Взрыв общего смеха вывел из себя Мэну. С дрожащими от гнева губами он собирался уже ответить, но Туа, желая избежать ссоры, сказала:
— Довольно новостей о Фивах и об этой истории, позвольте мне, в свою очередь, рассказать интересную вещь, которую я узнала в Мемфисе. Она касается принца Хоремсеба, члена царского рода, которого все вы знаете хоть по имени.
— Хоремсеба? Сына прекрасной Анантисы? — спросил комендант Фив. — Что же он там делает? Вот уже семь лет, как он не показывается при дворе, и его совсем забыли. Когда он был последний раз здесь, то и тогда уже про него рассказывали странные вещи. Теперь ему должно быть двадцать семь лет.