Рома выпрямился. Холодный пот выступил у него на лбу. Действительно, он был околдован! Но что разрушило чары? Смерть Ноферуры? Он пошел к телу, которое бальзамировщики, завернув в сукно, собирались уже уносить, и еще раз убедился, что его не влекло больше к этой женщине.

— Наконец свободен! — прошептал он с облегчением. Ему и в голову не приходило, что всегда окружавший Ноферуру аромат, ужасный, опьянявший и привязывавший его к ней, исчез, а вместе с ним исчезли и лихорадочное беспокойство, и внутренний огонь, пожиравший его.

Когда по приказу Гора раздевали Ноферуру, чтобы растирать ее похолодевшее тело, Акка сняла также ожерелье и унесла его вместе с другими мокрыми вещами. Ноферура не снимала ни днем, ни ночью это ожерелье и смотрела на него, как на счастливый талисман. Ведь с того дня, как она его надела, к ней вернулся муж.

Убеждение, что Ноферура прибегла к колдовству, возмущало Рому и сделало ненавистной даже память о жене. Он сгорал от желания вернуться в Фивы, чтобы объясниться и помириться с Нейтой. Объяснив Гору, что его настоятельно призывает служба, он несколько дней спустя покинул Мемфис. Едва он высадился на берег, как побежал к Роанте и сообщил ей о событии, вернувшем ему свободу. Роанта приняла его с распростертыми объятиями и выразила сочувствие по поводу горестной потери. Но с первого же слова Рома перебил ее:

— Брось это, дорогая! Эта потеря — милость богов. Лучше скажи мне, что делает Нейта? — добавил он нерешительным голосом.

Роанта в сильном недоумении посмотрела на него.

— Дорогой мой Рома! Я с радостью вижу, что боги вняли моим молитвам и избавили тебя одновременно и от этой ненавистной женщины, и от чар, которые она навеяла на тебя. Ты образумился и вернулся к истинному чувству, наполнявшему твое сердце. Но, мой бедный брат, я должна сказать тебе, что Нейта, несмотря на молодость и сильную любовь к тебе, так разгневалась на тебя за «измену», как она говорит, что все эти месяцы даже имени твоего не произносит. С горечью в душе она отвернулась от тебя, а что происходит в ее сердце — это для меня тайна.

Рома побледнел, слушая ее.

— Я знаю, что виноват перед Нейтой, хотя и невольно, — сказал он после минутного молчания, — так как находился во власти чар, ослепивших меня, и был бессилен против них. Я с трудом вспоминаю, что делал все эти месяцы под влиянием кошмарного сна, от которого проснулся только у тела Ноферуры. Но мое сердце всегда принадлежало Нейте, и я не могу поверить, что она оттолкнет меня, когда я объясню ей всю правду. Сию же минуту отправлюсь к ней. Если она когда — нибудь действительно любила меня, то простит невольную ошибку.

Роанта пыталась удержать его, убеждая, что уже поздно и что лучше будет, если она предупредит Нейту о его посещении. Но Рома не хотел ничего слышать. Он поспешно направился к Нилу, нанял лодку и приказал плыть ко дворцу ассирийца. В страшном волнении он выскочил на ступеньки и, велев гребцу ждать его на реке на расстоянии голоса, быстро взбежал по лестнице.