Несколько горячих слезинок скатилось по ее щекам. Тем не менее, взгляд ее жадно старался проникнуть во мрак галереи, тянувшейся мимо ее темницы и с обеих сторон терявшейся вдали.
Вдруг яркая краска залила щеки Нефтисы и нервная дрожь пробежала по телу. В одном из концов галереи сверкнул красноватый огонек. Появились рабы с факелами в руках и бегом выстроились в цепочку.
— Наконец! Наконец — то он идет, — простонала молодая египтянка, не сводя глаз с высокого мужчины, который быстро приближался в сопровождении мальчиков, несших зажженные факелы.
Это был Хоремсеб. Он был одет в белую ассирийскую тунику, стянутую на талии поясом. Широкий золотой обруч, украшенный драгоценными камнями, сдерживал его густые волосы. Подойдя к решетке, он остановился. Вид молодой девушки, стоявшей на коленях по ту сторону, вызвал на его губах насмешливую улыбку. Хоремсеб вынул из — за пояса ключ и отомкнул решетку. С радостным криком пленница бросилась к нему и, упав на колени, покрыла поцелуями подол его туники и руку, которую он на минуту ей предоставил, глядя на нее с непередаваемым выражением иронии и жалости.
— Хорошо, Нефтиса, успокойся, — равнодушно сказал он. — Я знаю, как мой вид радует тебя, но тебе следовало бы помнить, что я не люблю, когда ты мучаешь меня выражением своих чувств. Пойдем! Ужин ждет нас.
Он повернулся, и Нефтиса пошла вслед, опустив глаза под его ледяным взглядом.
Галерея привела в зал, посреди которого был накрыт на две персоны роскошный стол. Хоремсеб сел на золоченый стул, а девушка — напротив него на скамейку. Рабы молча начали прислуживать им. Их босые ноги бесшумно скользили по плитам. Как бы повинуясь волшебному жезлу, они, не ожидая приказаний, подавали блюда и наполняли кубки.
Князь ел с большим аппетитом. Нефтиса, казалось, была сыта одним его созерцанием. Она едва притрагивалась к изысканным яствам. В ее глазах, прикованных к Хоремсебу, читалась любовь, доведенная до обожания.
После ужина Хоремсеб вышел в сад и направился к небольшой беседке в конце аллеи. Внутри она была слабо освещена двумя массивными треножниками, в которые два мальчика бросали благовония. Аромат наполнял всю округу.
Это маленькое воздушное строение из бамбука было обтянуто материей, которую по желанию можно было снять. Справа от входа часть стены не была закрыта тканью, открывая вид на большую лужайку. Благоухающие деревья снаружи маскировали беседку, не мешая свободно наблюдать из нее за всем, что происходит на лужайке.