Вдруг она вздрогнула, лицо вспыхнуло ярким румянцем, адская мысль блеснула в ее уме. Как она не подумала раньше, что претендент на трон Тутмес живет в Буто под присмотром ее бывшего жениха? Без сомнения, Тутмес как изгнанник очень мало интересовал ее, но если он взойдет на трон, чего не даст он тому, кто поможет достичь этой цели? И почему она, Нефтиса, не может быть этим человеком? Не владеет ли она могущественными чарами, влиянию которых Хатасу подвержена также, как и последний водонос? Если ей удастся помочь бежать молодому царю, снабдив его чарующей розой, которая покорит холодное и надменное сердце царицы, то неужели Тутмес осмелится отказать в чем — нибудь той, которая оказала ему подобную услугу?
Ухватившись за эту мысль, Нефтиса принялась обдумывать план. Все более честолюбивые мысли овладевали ее умом. Разве не могла она заставить Тутмеса полюбить себя и занять рядом с ним место на троне Верхнего и Нижнего Египта? Хатасу смертна. При ее характере и при ненависти к ней жрецов она легко может потерять жизнь вместе с короной. Нефтиса займет ее место, и тогда этот самый Хоремсеб, насмехавшийся над ее страданиями, падет перед ней и будет лобзать прах ее ног!
Щеки ее горели, зеленоватые глаза метали пламя. Она уже видела себя царицей, обожаемой фараоном, которого чары сделали рабом ее желаний. У ног ее простирается чародей, дрожа от гнева и жажды мщения. Но образ князя заставлял тускнеть всякое другое чувство. Внезапно побледнев, она прижала руки к груди. «Счастье, будущность, покой — все отнял ты у меня, Хоремсеб! Мой ум ясен, кровь не кипит больше, но непокорное сердце не хочет забыть тебя. Высокое положение, любовь фараона, раболепство всего Египта — все бы отдала я за один твой поцелуй, за один взгляд, полный любви».
Закрыв лицо руками, она погрузилась в глубокие думы. Вдруг вскочила на ноги, откинув назад шелковистую массу рыжих волос, и сказала решительным тоном:
— Довольно глупых грез. Хоремсеб не способен любить, как любят остальные смертные. Сердце его сухо и пусто. Он не должен мешать мне достигнуть цели. В путь, в Буто, а потом меня вдохновят боги!
На следующее утро она объявила Роме, что решила ехать в Буто, но сначала ей хотелось бы навестить одну молодую родственницу, живущую в Фивах, и попросить ее поехать с ней.
— Менхту — вдова. Ее муж был двоюродным братом Антефа, это дает ей право навестить его, — сказала Нефтиса. — Если она согласится, это поможет мне. Было бы слишком неприлично, если бы я приехала одна, не зная, остался ли мне верен мой жених и может ли он поместить меня во дворце, откуда, вероятно, женщины изгнаны. В обществе же замужней женщины мое положение будет приличней, и все обойдется без неловкостей и спешки.
Визит Нефтисы к родственнице привел к желаемым результатам. Менхту, красивая двадцатитрехлетняя женщина, приняла ее с распростертыми объятиями и согласилась сопровождать ее. Веселая, ветреная и жаждущая удовольствий вдова сильно скучала, хотя срок траура и кончился, но семейные обстоятельства мешали ей появиться в свете, поэтому путешествие показалось ей развлечением.
Хлопоты Ромы также увенчались успехом. Хатасу благосклонно приняла его просьбу и дала охранную грамоту для Нефтисы. Итак, случай благоприятствовал путешествию под охраной важного чиновника и его конвоя.
— Туда едет царский писец Горнехта для инспекторского объезда и обещал мне передать вас здоровыми и невредимыми на руки Антефу, — сказал Рома.