Наконец, однажды ночью воину удалось его выследить. Он увидел, как Хартатеф в темноте переулочка надел на голову огромный парик, закутался до самого носа в темный плащ и направился к Нилу, где вскочил в маленькую лодку. Боясь опять потерять его, Кениамун перерезал швартовы какой — то рыбацкой лодки и, сильно гребя, догнал Хартатефа. Дальше он плыл за ним, держась на расстоянии, чтобы остаться незамеченным.
Так они миновали город и поплыли вдоль громадной стены, окружавшей дворец Хоремсеба. Недалеко от лестницы сфинксов Хартатеф причалил к берегу. Спрятав лодку в тростнике, он исчез в кустах у подножья стены. Шагов на сто дальше Кениамун тоже вышел на берег. Он без шума подполз как можно ближе к тому месту, где должен был скрываться Хартатеф. Кениамун долго просидел в своей засаде, как вдруг из сарая выехала чудесная лодка. Хоремсеб сел в нее и отправился на свою ночную прогулку.
Как только лодка отъехала, воин увидел, что Хартатеф вышел из укрытия и стал пробираться к лестнице, на ступеньках которой смутно виднелся силуэт сидящего раба. Что произошло затем, Кениамун не разобрал. Он услышал неясный шепот Хартатефа, внезапно прерванный диким хриплым ворчанием. После этого раздался шорох короткой борьбы. Минуту спустя, молодой египтянин перепрыгнул через сфинкса и, прячась в тени, побежал к своей лодке, наравне с которой прятался Кениамун, надеясь получше разглядеть, что происходит.
— Шакал, — пробормотал Хартатеф, отвязывая лодку. — Несмотря ни на что, я узнаю, прячешь ли ты Нейту за этими так хорошо охраняемыми стенами. Недаром же ты любишь ночь и таинственность! Грязная тварь, проклятый колдун!
С угрожающим видом он потряс кулаком в сторону дворца и прыгнул в лодку.
Кениамун тоже поспешил убраться, так как на лестнице появилось несколько человек с факелами. Они, видимо, собирались сделать обход вокруг стены. Он быстро переплыл на противоположный берег и, уже не спеша, вернулся домой.
Кениамун был поражен. Подслушанные слова уничтожили все его предположения. Хартатеф не похищал Нейту, он сам искал ее у Хоремсеба. Это было столь же непонятно, сколь и неожиданно. Кениамун достаточно хорошо знал хитрого и практичного Хартатефа, чтобы быть уверенным, что он не станет гоняться за тенью и без основательных подозрений не отважится проникнуть в неприступный загадочный дворец.
Кениамун провел бессонную ночь. Когда же первые лучи восходящего солнца проникли в его комнату, хитрый и изобретательный ум нашел решение, вернувшее ему покой. Он убедился, что если Нейта и жива, добраться до нее невозможно. Высокое положение Хоремсеба делало его неуязвимым. Конечно, подобное соображение не остановит ревнивого и сурового Хартатефа. Ничто не в состоянии отвратить его от настойчивых поисков любимой женщины, и если он найдет ее, скандал выйдет огромный. Но пока это случится, без сомнения, пройдут долгие месяцы, а стесненный долгами Кениамун не мог ждать, если не хотел, чтобы кредиторы сожрали его.
Но нет ли человека, который мог бы вывести его из затруднительного положения, да еще притом считал бы себя обязанным ему? Единственной кандидатурой был Саргон. Вступив во владение своим громадным состоянием, он заточил себя в собственном доме, оплакивая утрату. Чего бы не отдал он за новую надежду или путеводную нить, если в нем уже зародились сомнения!
Окончательно решив навести Саргона на след Хартатефа и чародея, Кениамун успокоился, и к нему вернулся оптимизм. В тот же день он уехал в Фивы.