Кениамун вздохнул.
— Боюсь, что не в состоянии помочь тебе так, как хотелось бы и как требует моя дружба с Нейтой. Но мои дела так плохи, что даже не знаю, останусь ли я в Фивах.
— У тебя денежные затруднения? Долги, конечно? — тут же догадался царевич. Получив утвердительный знак Кениамуна, он продолжил, взяв его за руку:
— Не думай о таких пустяках. Я счастлив, что могу избавить от мелочных забот друга, оказавшего мне такую неоценимую услугу. Завтра утром я пришлю тебе вавилонский талант. Этого будет достаточно?
Еще немного поломавшись, Кениамун согласился и поблагодарил Саргона. Эта сумма была втрое больше той, какая ему была нужна. Через час они расстались большими друзьями. Кениамун обещал заехать за Саргоном, чтобы отвезти его к Туа.
У вдовы было многолюдно. Когда приехали Саргон и его спутник, Неферта с молодыми людьми, ее постоянными обожателями, играла в саду в мяч. Туа, несколько старых друзей и ее мемфисский двоюродный брат сидели вокруг хорошо сервированного стола. К этому — то обществу и присоединились молодые люди. Туа приняла Саргона, выразив большую радость, усадила рядом с собой и всячески старалась вывести его из молчаливого настроения. Кениамун, веселый и прекрасный собеседник, как и всегда, скоро овладел разговором и сумел искусно навести его на Хоремсеба, спросив мемфисского гостя, не знает, ли он чего — нибудь новенького о прекрасном князе — чародее. Мрачный и угрюмый старый жрец с видимой неохотой ответил:
— Что можно знать о человеке, который ведет такую таинственную жизнь и выходит только по ночам? Можно лишь пожелать, чтобы жизнь, которую он так тщательно скрывает, была приятна бессмертным и не боялась бы глаз живых.
Туа возмутилась таким подозрительным пожеланием своего родственника и назвала его старым ворчуном. Затем она стала восхищаться красотой и чарующей прелестью князя, который с первой же встречи произвел на нее неизгладимое впечатление. Увлеченная воспоминаниями, вдова в подробностях рассказала о своей ночной прогулке с Нефтисой и встрече с Хоремсебом, который бросил девушке пурпурную розу.
Саргон и Кениамун навострили уши. Последний вспомнил, что он уже слышал это повествование. Только теперь оно приобрело совершенно другой смысл.
— А что поделывает теперь особа, удостоенная такого лестного подарка? Хранит ли она его? — спросил он с притворной беззаботностью.