— Это невозможно, — спокойно ответил князь.
— Почему? Твой дворец стоит на берегу реки, и я хочу выйти! — сказала недовольным тоном удивленная капризница.
— Я очень сожалею об этом, но кто раз вошел сюда, тот уже больше не выходит. Итак, прогулки по Нилу не будет.
Нейта вскочила, глаза ее сверкали. Так как она больше не принимала яд, то к ней вернулось ее здоровье, а вместе с ним и вся неукротимость характера. Она еще любила Хоремсеба, но думала, что взаимно. Ей было известно, какую власть она имеет над мужчинами. К тому же, привыкнув, что все преклоняются перед ее волей, она была вдвойне оскорблена отказом в такой простой вещи.
— Что это значит? Я хочу выйти и выйду! — пылко заявила она. — Приказываю, чтобы мне сию же минуту приготовили лодку. Я приехала гюда не для того, чтобы стать пленницей.
Хоремсеб откинулся в кресле и смотрел на нее с нескрываемой иронией.
— Повторяю тебе, что из этого дворца не выходят. Ты добровольно последовала за мной. Привыкай повиноваться мне и не знать другой воли, кроме воли твоего господина.
Содрогаясь от негодования, Нейта смерила его гордым, презрительным взглядом:
— Ты, кажется, сказал «господина»? Вероятно, ты ошибся в выражении. Если же нет, то знай, Хоремсеб, что дочь Мэны никогда не имела господина! Сама Хатасу называет себя моей покровительницей, Тутмес обращается со мной как с равной, а мужчины, которых я удостаиваю своей любовью, считают себя моими рабами. Если ты еще когда — нибудь осмелишься так обращаться со мной, я возненавижу тебя вместо того, чтобы любить.
Князь встал и с ледяной жестокостью посмотрел на строптивицу, которая была вдвойне обольстительнее в минуты страстного негодования.