В день суда печальная царица направилась в храм Амона — Ра. В обширном темном зале, освещенном опускавшимися с потолка лампами, полукругом были поставлены кресла для судей. Ввиду важности дела и общественного положения преступника, были созваны первосвященники и великие жрецы главных храмов Египта.
По большей части все это были старики. Их суровые морщинистые лица и длинные белые одежды еще более увеличивали строгость обстановки. В глубине зала, в комнате, закрытой занавесью, было поставлено кресло для Хатасу, пожелавшей присутствовать на суде.
Как только государыня заняла свое место, старейший из судей встал и приказал ввести обвиняемого. Воцарилась минута торжественного молчания. Колеблющееся пламя ламп фантастически освещало расписанные стены, на которых изображались суд Озириса и ужасы Аменти, отражалось на сияющих черепах судей и подмигивало писцам, которые, сидя на ковре, приготовились записывать ответы преступника.
В последних рядах, среди более молодых жрецов, сидел и Рома. Когда ввели закованного в цепи преступника, он с нескрываемой ненавистью посмотрел на человека, которого Нейта любила только из — за того, что он медленно убивал ее ядом.
Хоремсеб был смертельно бледен. Он похудел и как будто постарел, но в его больших темных глазах светилось мрачное упрямство, когда он молча остановился перед судьями.
По знаку Аменофиса встал один из писцов и громким голосом прочел обвинительный акт, перечисляя совершенные преступления и роковое влияние отравленных роз, которые так щедро раздавались жертвам.
— Сознаешься ли ты во всех этих злодеяниях и откроешь ли ты нам тайну таинственного растения, а также и то, каким образом оно попало в твои руки? — спросил великий жрец.
Хоремсеб опустил голову и продолжал упорно молчать.
Тогда ввели свидетелей. Это были родители исчезнувших молодых девушек, Кениамун, рассказавший о разоблачении Хоремсеба Нефтисой, об их заговоре против князя и о найденном, страшно изувеченном трупе Нефтисы. Рома говорил о своих открытиях. Затем перед судьями предстал чудесным образом избежавший смерти немой мальчик. Наконец, подошла закутанная в покрывало женщина. Едва она открыла лицо, как Хоремсеб отступил назад с глухим возгласом ужаса. Он узнал Изису, которую сам заколол и бросил в Нил. Неужели мертвые встают из гроба, чтобы обвинять его?
Бледная, но исполненная решимости девушка поклонилась судьям. Затем, дрожащим голосом она описала ужасную жизнь во дворце в Мемфисе, изувеченных слуг, безумную роскошь, ночные оргии и медленные муки жертв, которых постепенно отравляли, прежде чем убить. Все эти ужасы, все эти преступления, вызванные пламенной речью Изисы, яркой картиной пронеслись перед глазами слушателей.