Истощенная и исхудавшая молодая женщина отдыхала, закрыв глаза, совершенно безучастная ко всему окружающему.
— Приближается конец. Если не случится какой — нибудь неожиданной реакции, это слабое дыхание прекратится завтра с восходом солнца, — прошептал печально старик.
Страшная бледность залила лицо молодого жреца. Он тоже очень похудел, и в его обыкновенно таких мягких и спокойных глазах светилось теперь горькое отчаяние.
— В таком случае, я останусь здесь до конца и буду ей давать капли, которые ты принес, — ответил он нерешительным голосом.
— Хорошо, оставайся! Только, если ее теперешнее состояние продолжится, ты не беспокой ее. Часа через два я вернусь, и тогда мы посмотрим.
Счастливый тем, что в такой торжественный час остался один с любимой, с этим дорогим существом, которое готовился навсегда потерять, молодой человек опустился на колени и сжал в руках ее маленькую похолодевшую ладошку, лежавшую на тонком шерстяном одеяле. Нейта, казалось, была погружена в какой — то летаргический сон. Глаза ее были полузакрыты, дыхание едва заметно, а на лице лежал уже отпечаток смерти.
С затуманенными от слез глазами молодой жрец наклонился к ней. Никогда еще она не была так дорога ему, как в эту минуту. Что в том, что подлым колдовством у него похитили ее сердце! Все — таки, ее первая и чистая любовь принадлежала ему. О! Если бы он мог продлить эту угасавшую жизнь, даже без всякой надежды лично для себя! Люди, конечно, были бессильны это сделать, но разве боги, которым он поклонялся и служил, не могли избавить ее от смерти?
Лихорадочно пожав маленькую ручку Нейты, Рома возвел глаза к лазурному небу, и из его измученной души вознеслась горячая молитва ко всем силам добра.
Пламенная молитва Ромы, свободная от всякого эгоистического чувства, пылко возносилась к небесам. Вся его душа сосредоточилась на одном желании — спасти от смерти женщину, которую он любил больше самого себя. Он не знал, что порыв воли, исходивший из его души, соединяясь с божественными флюидами, теплыми и живительными потоками спускался на организм больной, производя чудо воскрешения, о котором он молил.
Погруженный в свою молитву, Рома не заметил, как поднялась портьера, и в комнату бесшумно вошла Хатасу. Мрачная, с отчаянием в душе, пришла она провести последние минуты у постели своей дочери. Доктора сказали ей, что нет никакой надежды. При виде человека, стоявшего на коленях около Нейты, она удивилась, но узнав Рому и видя его озаренное состояние, она поняла, что он молится. Ею тоже овладело желание молиться.