— Говори, я тебе приказываю! Что нужно сделать, чтобы уничтожить тело чародея и отправить его душу в Аменти?
Ясновидящая не отвечала. Две противоположные воли, видимо, боролись в ней, истязая ее нежный организм. Грудь Некебеты часто дышала, на губах выступила пена, и гибкое тело извивалось в ужасных конвульсиях. Но Рома боролся за счастье всей своей жизни, за жизнь бесчисленных невинных существ, и он, в конце концов, восторжествовал.
На минуту спящая, казалось, успокоилась, затем она опустилась, как разбитая.
— Я… я не могу…, — пробормотала она едва внятным голосом. — Но принесите в храм мумию Саргона. Молитесь семь дней, а потом, в присутствии Нейты, вызовите его душу. Он смертельный враг Хоремсеба и укажет вам спасение…
Новый кризис перебил ее речь.
Рома выпрямился, вытер выступивший на лбу пот и повторил собравшимся жрецам слова Некебеты.
Но эта минута невнимательности как будто отдала молодую девушку во власть противоположной воли. Пылаюший румянец выступил на ее искаженном лице. Выражение страдания сменилось выражением экзальтированного блаженства и она, упав на колени, протянула сложенные руки к какому — то невидимому предмету.
— Ах, какой приятный аромат! — пробормотала она, жадно вдыхая воздух! — Нет, нет, Хоремсеб, не бойся, я не выдам тебя, даже если бы это стоило мне жизни!
— Посмотрите! — сказал Рансенеб. — Ужасный яд очаровал ее душу. Разбуди ее, Рома, но прежде прикажи ненавидеть Хоремсеба.
Рома собрал всю свою энергию и, положив руки на голову спящей, с силой сказал: