Сменкара, известный в Фивах ростовщик, был толстый пятидесятилетний человек, с хитрой и чувственной физиономией. Вся его одежда состояла из полотняного передника и плетеных соломенных сандалий. Темная, почти черная кожа странно контрастировала с маленькими серо — голубыми глазами, светящимися хитростью и насмешливым добродушием. В настоящую минуту он чертил углем что — то вроде плана на белом деревянном столе, за которым они сидели с Хартатефом.
— Повторяю тебе, ты решаешься на безумное святотатство, которое тебя погубит, — сказал он с озабоченным и недовольным видом. — Неужели у тебя не будет времени завоевать сердце этой молодой безумицы, когда она станет твоей женой?
— По — твоему, нужно дождаться, пока этот презренный ассирийский раб похитит ее у меня из — под носа! — прошипел сквозь зубы Хартатеф. — Нет! Не пытайся отговорить меня, Сменкара. Я хочу сейчас быть любимым. Благодарю тебя за совет. Путь через эту потайную дверь такой короткий, что наполовину уничтожает опасность. Какое счастье, что ты сохранил этот ключ.
— Я всегда сохраняю полезные вещи. О! Если бы этот негодяй Квагабу знал, для чего он дает мне ключ!.. Он думал, что я в самом деле хочу украсть немного помета священного животного! Благодаря этому ключу, я уже выкрал для тебя красивую девицу, его невесту! Ха — ха — ха! Впрочем, большое счастье, что Квагабу ничего не знает, иначе он мог бы сыграть с тобой плохую шутку.
— Раз ему ничего не известно, нечего и говорить о нем, — сказал, вставая, Хартатеф. — Я пойду отдохну, чтобы быть свежим сегодня вечером.
— До свидания, — сказал Сменкара, провожая его. — Еще один, последний совет, если вдруг попытка не удастся и ты все — таки убежишь, приходи сюда. У меня есть тайник, где тебя никто не найдет и где ты будешь в безопасности, пока все устроится.
— Благодарю, хотя надеюсь, что мне не понадобится твоя помощь.
* * *
Наступила ночь, одна из тех глухих, безлунных ночей, когда в двух шагах уже ничего не видно. Огромная столица была погружена в сон. Никто не заметил, как Хартатеф, закутанный в темный плащ с капюшоном на голове, вышел через потайной ход из своего дворца и быстро направился к храму Амона. Жилище великого бога, покровителя Фив, занимало громадную территорию, огражденную стеной. Внутри были храмы, сады, дома жрецов и бесчисленных служителей.
На пустынной улице, тянувшейся вдоль стены, Хартатеф остановился. Вынув из — за пояса ключ, он отпер скрытую в стене дверь и исчез. В ту же минуту какой — то мужчина выступил из тени около маленькой двери. Это был Кениамун, подстерегавший Хартатефа. Он прислушался, но все было тихо и спокойно. Мгновения тишины показались ему вечностью, как вдруг раздались пронзительные крики, глухой шум и торопливые шаги. В ту же минуту потайная дверь распахнулась и какой — то человек выскочил на улицу, как затравленный волк.