— А теперь прощай, дорогая моя, меня ждет служба, — сказал он, поспешно вставая. — Мне уже следовало быть во дворце, но прежде всего хотелось повидаться с тобой.
Оставшись одна, Нейта в лихорадочном волнении начала ходить по террасе. Она чувствовала громадное облегчение, как будто целая гора свалилась с сердца.
Хартатеф навсегда был вычеркнут из ее жизни. Гордый и жестокий человек был уничтожен, и уничтожен своим собственным преступлением. Но что могло заставить его решиться на такое ужасное святотатство? Нейта совершенно недоумевала. Затем ее мысли перешли на брак с Кениамуном, и сердце наполнилось приятным чувством покоя. Конечно, воин не вызывал у нее такого чарующего трепета, какой она испытывала в присутствии Ромы, но тем не менее, ей было хорошо с ним. В Кениамуне она рассчитывала найти защиту от зловещих пламенных взоров ассирийского принца. Воспоминание о Саргоне и о дикой страсти, которую она прочла в его глазах, преследовало ее, как кошмар. Хартатефа она ненавидела, а Саргон вызывал у нее страх. Его любовь должна быть ужасной. Девушке казалось, что, если б пришлось, она не нашла бы сил бороться с ним, как боролась с Хартатефом.
Приход Сатати прервал ее размышления. Жена Пагира, бледная и расстроенная, опустилась на стул и в отрывистых фразах рассказала новость об ужасном убийстве священного животного.
— Мы погибли, — закончила она, ломая руки, — так как Хартатеф еще не выкупил мумию твоего отца.
Нейта побледнела, но с трудом взяв себя в руки, убедительно сказала:
— Не приходи в отчаяние! От Сэмну я знаю, что царица назначает мне очень солидное приданое. Постарайся добиться для меня аудиенции, и я буду умолять Хатасу позволить мне выйти замуж за Кениамуна. Как только это приданое будет у нас в руках, я заплачу все, и этим дело кончится.
Сатати грустно покачала головой.
— Твой муж никогда не позволит тебе этого. К тому же я сильно сомневаюсь, чтобы Хатасу согласилась отдать твою руку ничтожному воину без состояния и без положения. Она захочет выдать тебя замуж за знатного и могущественного человека, может быть, даже за принца Саргона, если он посватается. А его взгляды во время визита три дня тому назад заставляют меня предполагать это.
— Ах! Ты тоже заметила, что он пожирал меня глазами? — ужаснулась Нейта. — Да избавит меня от него Гатора! Этот ассириец меня пугает, его любовь леденит мне кровь.