— Благодарю, Нейта, я принимаю твой подарок и в случае нужды обращусь к твоей дружеской помощи. Я потерял тебя, самую лучшую и самую прекрасную из женщин, но я убежден, что ты сохранишь мне местечко в своем сердце — и я счастлив. Не откажи мне в просьбе. Позволь в последний раз поцеловать тебя в знак нашего дружеского договора.
Не колеблясь ни минуты, Нейта положила руку на его плечо и протянула ему свои пурпурные губы. Взволнованный Кениамун привлек ее к себе на грудь и страстно поцеловал. Затем, быстро повернувшись, он хотел уйти с террасы.
— Кениамун! Ты забыл шкатулку, — крикнула Нейта.
Он быстро обернулся, схватил драгоценный подарок и, не оборачиваясь, бросился вон из дома.
Оставшись одна, Нейта упала на ложе и закрыла лицо руками. Зачем, с горечью думала она, судьба, разлучившая ее с Ромой, отнимала у нее Кениамуна, который так искренне любил ее и прощал ей любовь к другому? Он скромно довольствовался дружбой и был счастлив иметь самое маленькое место в ее сердце. Ведь он тоже обнимал и целовал ее, но она не чувствовала при этом ни боязни, ни ужаса, которые вызывали у нее поцелуи Саргона и его пылающий огнем взгляд. Затем ее мысли перешли на обожаемого человека, принадлежавшего этой Ноферуре, не дававшей ему счастья. Ненависть, ревность, отчаяние с такой силой овладели страстным сердцем Нейты, что она разразилась рыданиями и почти громко сказала:
— Рома, Рома! Зачем я тебя встретила!
В этот момент послышался глухой вздох и заставил ее вздрогнуть. Она выпрямилась и вскрикнула. В нескольких шагах от нее, прислонившись к колонне, стоял молодой жрец Гаторы. Из — за жары, вероятно, на нем была не длинная одежда посвященных, а обыкновенный костюм благородных египтян: короткая белая туника, двойное ожерелье и клафт.
Стоя неподвижно, как прекрасное изваяние, он со странным выражением смотрел на Нейту, не замечая, по — видимому, ее волнения. Захваченная врасплох, девушка дрожала от стыда и страха, что выдала свою сердечную тайну перед тем, кого любила. Ей казалось, что Рома читал в глубине ее души и, может быть, смеялся над наивной девушкой, так неосторожно вздыхавшей о нем. От этой мысли вся кровь бросилась ей в голову.
Вскочив с ложа, она как стрела промчалась мимо жреца в сад. Она хотела спрятаться, пока он не уйдет. В это мгновение ей был ненавистен даже вид Ромы. Но прежде чем она добежала до густой тени сикомор, чья — то рука остановила ее.
— Почему ты убегаешь от меня, Нейта? Успокойся, — сказал Рома, устремляя на нее пылающий взор. Но волнение было слишком сильным для девушки, и без того уже расстроенной огорчениями последнего времени и разговором с Кениамуном. Голова у нее кружилась, в ушах шумело. Ей казалось, что, охваченная каким — то вихрем, она падает в мрачную бездну.