— Нет, здесь нам тоже нельзя поговорить, — воскликнула она, вскакивая со стула. И, схватив Рому за руку, она потащила его в свою любимую беседку.
— Уж не собираешься ли ты открыть мне заговор против Хатасу? — насмешливо спросил Рома.
Облокотившись на каменный стол и не отвечая на вопрос, Роанта стала пытливо изучать лицо брата, который имел такой мрачный, убийственный вид.
— А! Ты тоже бледен, мрачен и обескуражен?
— Надеюсь, что ты позвала меня не для того, чтобы изучать свежесть моего лица, — сказал с раздражением Рома. — Итак, к делу. Что ты хотела мне сказать?
— Что ты глуп, Рома, глуп до жалости, — с сожалением в голосе ответила Роанта.
Непередаваемое удивление появилось на выразительном лице молодого человека, потом он сильно побледнел.
— Твое мнение не особенно лестно. Я… и стоило меня таскать по всему дому, чтобы высказать такую простую вещь. Может быть, ты объяснишь, чем я заслужил такое выражение родственного восхищения…
— Конечно, скажу. Надо быть дураком, чтобы остановить признание, чуть не сорвавшееся с губ Нейты! Зачем ты это сделал? Потому, что ты не отвечаешь на ее любовь, или потому, что боишься самого себя?
Рома быстро встал, глаза его сверкали.