Охотник прорыл ход, ухватил журавля за длинную ногу и вытянул его из норы.
Крылья у журавля распустились, повисли, глаза — как стеклянные, даже сердце не бьется.
«Задохся, верно, в норе», подумал охотник и бросил журавля в сторону.
Еще немного покопал и видит: пушистый хвост торчком стоит, пушистый хвост дрожмя дрожит.
Ухватился охотник за этот хвост, вытащил лису, убил ее, снял шкуру и сунул в свой кожаный арчемак.
«Домой приеду — из лапок сошью шапку. Хвост привяжу на черенок плети, а из спинки выйдет знатный воротник. Пожалуй, и журавля тоже возьму. Будет собакам чем полакомиться».
Обернулся охотник, а журавля-то и нет. Высоко в небе летит он, даже стрелой не достанешь.
Так погибла лиса, у которой было два уха, четыре ноги, тридцать шесть зубов, сто умов.
А журавль одним умишком пораскинул, да и то смекнул, как спастись.
