— Аааа… — заскрипела кровать, — умерла наша верная Боролдой-Мерген…
Старуха полезла под кровать. Там валялись зазубренные палки — эдирек. Боролдой-Мерген этими палками всегда мяла, колотила шкуры звериные, кожу конскую.
— Эдирек, эдирек, где Боролдой-Мерген? — спросила старуха.
— Она жива, жива, жива! — застучали эдирек. — Она сюда придет, нас опять прибьет. Пойдите, бабушка, к голубой скале.
Старуха прибежала к ярко-голубой скале. Опустилась на правое колено, погладила левую косу:
— Скала, скала, выдай мне Боролдой-Мерген!
Но тут как раз пришел с охоты Барабош-Ару.
Увидела его старуха и сейчас же превратилась в мышь.
Однако у мыши были такие длинные уши, что всякий сразу узнал бы людоедку. Обернулась она лошадью, но уши опять ее выдали. Тогда старуха превратилась в зайца и убежала в лес.
Барабош-Ару спустил по следу двух серых собак. Спасаясь от псов, все зайцы бежали прямо на охотника. Только один, самый крупный, повернул обратно в лес.