— Мой белый скот ты будешь пасти!
Зимой Рысту гнал стада с гор в долины. Весной и осенью, день и ночь он скот перегонял. Снег и дождь его не жалели. Ветер злобно дул. Сапоги на ногах скоробились. Шуба присохла к плечам. Глаза научились плакать. Рот стал жалобные песни петь. Но никто его слез не видел. Никто плача его не слыхал. Один раз споткнулся Рысту, упал в траву и сам не заметил, как уснул. Во сне к нему подошел сморщенный старик.
— Ты, сынок, когда один на горе жил, не умел плакать, не знал тоскливых песен. О чем же ты стонешь так горько во сне?
— Мои ноги болят. Мои руки устали. Живот озяб. Я не могу день и ночь за коровами бегать!
Старичок погладил свой костыль, поправил усы; глаза его совсем узкими стали.
— А ты, сынок, когда захочешь лечь, скажи коровам: «Пып!» Побегать захочешь — скажи коровам: «Тап-Тажлан».
Рысту открыл глаза и увидел над головой солнце.
«Моо…» мычали коровы и брели в разные стороны.
— Пып! — крикнул Рысту.
Коровы тут же легли.