Алтын-Чач прочла грамоту. Лицо ее два раза потемнело, два раза побелело.
— Караты-хан велит тебе за золотым яйцом к орлиному гнезду идти.
С того дня Эскюзек днем без отдыха, ночью без сна шел. Таяли дни, как снежинки. Годы, как змеи, ползут. Летом солнце ему плечи жгло. Когда снег за ворот падал, он зиму узнавал. Шел он, все шел — и вдруг растаяла черная туча. Бронзовый тополь с девяноста девятью сучьями перед Эскюзеком стоит. Из-под корней тополя глядят глаза змеи. На вершине тополя в большом гнезде тихо плачут два орленка.
Эскюзек отвел от ледяных зрачков змеи свои теплые глаза. Натянул черный лук. Концы лука сошлись. Эскюзек спустил стрелу. Три змеиные головы покатились в три конца земли.
Из змеиной крови черное море налилось. Как вечная большая гора, тело змеи на берегу лежит.
— Потухший костер кто раздул? Мертвых нас кто оживил? — крикнули орлята.
Эскюзек вышел из-за тополя.
Орлята выпростали голые крылья. Эскюзек ухватился за них, и орлята подняли его в гнездо.
Луна всходила — Эскюзек с орлятами мясо варил, трубку курил. Луна таяла — Эскюзек с орлятами песни пел. Сколько раз вставало солнце, они не считали. Только когда страшный ветер подул, замолкли орлята.
— Это наш отец и мать крыльями машут.