— Какой враг просит его принуждать? Только позволь, она пойдет с дорогою душою.
— От чего ж с дорогою душою? А может быть, и гарбуза даст.
— Гарбуза! Нет, не гарбуза, когда сама дала перстень.
— Ну, полно квакать! Посмотрим, чья возьмет.
— Разводите бойцов! кричат одни.
— Как же нам разводить, когда не согласились, на чем драться. Пускай решит пан-отец. Скажи, пан-отче, обратились мещане к Шраму, каким оружием лучше узнать суд Божий? Вот брат становится за сестру, а жених за себя и за все мещанство. Кто одолеет, того и право. Если падет жених, так и быть — пускай кармазины радуются; а если наш будет верх, тогда давай нам невесту, хоть тресни. Не защитят пана Домонтовича ни привилегии, ни высокие ворота!
— О, чтоб Господь вас поразил громом да молниею! воскликнул вместо решения Шрам.
— За что ж это ты нас проклинаешь, пан-отче?
— О головы слепые и жестокие! Когда сбирается на небе гроза Господня, так и хищные звери забывают свою ярость; а вы перед самою грозою заводите кровавые распри!
И с этими словами оставил их и поскакал не оглядываясь.