— Что ж, братцы? говорили иные, пойдемте панским добром делиться. Теперь панов полон город.
— Э, будет еще время погулять по городу! Вон казаки в Сомковом таборе хозяйничают. У Сомковой старшины, говорят, полны возы одних кармазинов.
— Ну, кто куда хочет. Везде будет обо что погреть руки.
И одна часть алчного на добычу сброду толпами бросилась к городу, а другая к Сомкову табору. Поле однакож не опустело. Многие, в упоении радости, позабыли о добыче, которою приманил их сюда Бруховецкий, и, наняв музыкантов, водились с танцами по всему полю. Веселость их в такую смутную годину, звон музыки, топот танцев и радостные припевы заставляли Петра и Череваня еще сильнее чувствовать горесть. Они одни были здесь свободны от чар, которыми упоил Бруховецкий казаков, мещан и мужиков; они с нетерпением желали выпутаться из этого омута, и только ждали, пока Василь Невольник возвратится с лошадьми.
Не прошло полчаса, как валят опять толпы народу со стороны города, а навстречу им другие, со стороны лагеря.
— Куда вы? спрашивают.
— А вы куда?
— Мы в табор.
— А мы в город.
— Э, чёрта с два!