— Гей, брат Богдан Черногор! кричал опять старший братчик, — знаешь, что я тебе скажу?
— И, вже! отвечал тот. Путного ничего не скажешь, прилипнувши к бабе!
— От же скажу!
— А ну ж?
— Скажу тебе такое, що аж оближесся.
— Ого!
— И не ого! Слушай-ка. Хоть Сечь нам и мати, а Великий Луг батько, но для такой дівчини можно отцураться от батька и от матери.
— Чи вже б то?
— А що ж?
— Ну, куды ж тогда?