— Ага, у нас так! подхватил с самодовольным видом Кирило Тур, — наши не кудахтают, как куры, о своих добрых делах! Ну, пан-отче, за то, что ты рассказал мне свою историю, я расскажу тебе, как запорожцы доскочили коня. Как только ляхи осмотрелись, что бояться некого, тотчас за мушкеты; но атаман не дал им остановиться, приложился на всем скаку из карабина, и угодил их ротмистру как раз между глаз. Ляхи опять врассыпную, а я за коня... тьфу, к чёрту! я хотел сказать: а отаман за коня, да и привел к тебе.
— Що за вража мати! сказал тогда Шрам, всматриваясь в лицо Кирила Тура, да чуть ли не сам ты и был этим атаманом?
Запорожец громко рассмеялся.
— Ага, батько! так-то ты помнишь старых знакомых!
— Ну, извини, казаче! сказал Шрам, обнимая его. Чуть ли не раскололи мне ляхи головы саблями да чеканами: память в ней что-то не держится!
— Однакож, что это мы так заговорились? сказал Сомко. Давно пора по чарке да и за стол!
— Вот, бгатцы, разумная речь, так, так! воскликнул Черевань. — Я так отощал, что и радоваться не в силах.
Выпил Кирило Тур чарку горилки и сказал:
— Прошу не забывать и моего побратима.
— Не забудем, не забудем, отвечал Сомко. — Я знаю, что он работает саблею лучше, нежели языком.