— Отец, выслушай меня, молю тебя, — просит со слезами Гилл, — невольно совершила это злодеяние мать. Зачем жаждешь ты мести? Узнав, что сама она — причина твоей гибели, пронзила она сердце острием меча!
— О, боги, умерла она, и я не мог ей отомстить! Не от моей руки погибла коварная Деянира!
— Отец, не виновата она! — говорит Гилл. — Увидав в доме своем Иолу, дочь Эврита, мать моя хотела волшебным средством вернуть твою любовь. Она натерла плащ кровью сраженного твоей стрелой кентавра Несса, не ведая, что отравлена эта кровь ядом лернейской гидры.
— О, горе! горе! — восклицает Геракл. — Так вот как исполнилось предсказание отца моего Зевса! Он сказал мне, что не умру я от руки живого, что суждено мне погибнуть от козней сошедшего в мрачное царство Аида. Вот как погубил меня сраженный мною Несс! Так вот какой сулил мне покой оракул в Додоне — покой смерти! Да, правда, — у мертвых нет тревог! Исполни же мою последнюю волю, Гилл! Отнеси с моими верными друзьями меня на высокую Оэту,[141]Гора в Фессалии около города Трахины. на ее вершине сложи погребальный костер, положи меня на костер и подожги его. Сделай это скорей, прекрати мои страдания!
— О, сжалься, отец, неужели ты заставляешь меня быть твоим убийцей! — умоляет Гилл отца.
— Нет, не убийцей будешь ты, а целителем моих страданий! Есть еще у меня желание, исполни и его! — просит сына Геракл. — Возьми себе в жены дочь Эврита, Иолу.
Но отказывается Гилл исполнить просьбу отца и говорит:
Богиня победы возносит на колеснице, запряженной четверкой коней, Геракла с костра на Олимп.
(Рисунок на вазе.)