Иван Ильич после длинной своей речи уселся было и, вытащив платок, хотел утереть пот на лбу, но услышав такие слова от своей жены, установился на нее с удивлением.
— Что говоришь?
— Говорю, какие ране казаки были. Гам-
гам!
— А ныне? — сурово спросил Иван Ильич.
Какая-то угроза прозвучала в голосе-Петровна затихла…
— Да и теперь есть — уклончиво ответила она, потом, застучав пятками, вышла из куреня.
Я молчал все время.
— Что же ты голосу не подаешь? Верно ли я говорю?
— Да, вроде, верно.