— Ты, Евграфыч?
— Я, Настасья Петровна. Здорово дневали?
— Слава Богу. Идить-те в курень.
— А я тут… на лавочке.
— Ну, во двор зайдить-те.
Настасья Петровна — букву „Т" мягко протягивает, открывая при этом пухлые, розовые губы.
Захожу, со скрипом закрываю калитку.
— Что от Ильича цыдульки нет?
— Нет… Забыл нас Иван Ильич, — отвечает Петровна и, усмехнувшись чему-то, идет, ступая твердо босыми ногами, в сарай.
Примащиваюсь на пороге, тут хоть и тень, но все равно, душно.