— Што-ж, — говорит Никодим, — кого хотите?
А сам трубкой: пуф-пыф, пуф-пыф.
— Горде… П-чхи… П-чхи — сказал один и убежал скорей.
— Тимох… Ап-чхи… — крикнул другой, присел на корточки, уткнулся носом в землю, што-б дышать было чем, и тоже замолчал.
А остальные совсем от дыма угорели дыхание у них сперло.
— Аап-чхи-и, п-по-потуши, просят, трубку — все нутро съела проклятая".
Нюнька хохотала как сумасшедшая, да признаюсь, и я смеялся глядя, как Иван Ильич чихал и изображал всех в лицах. Смеялись и женщины.
— Кого хотите? — спрашивает Никодим, а сам— пуф-пыф, пуф-пыф. Поворачивается на все стороны, дымит на весь городок.
Ох, — молют казаки, — тебя-а. Апп-чхи!! Тебя — Никодимуш а, пусти только душеньки на покаяние. Только не дыми, отец родной.
Одел Никодим на себя папаху Атаманскую и шашку драгоценную и пошел в Ста-нишное Правление. А трубку о каблук выбил п за пояс заткнул…