— Что делать, не ведаю! С чем за море идти? — горевал Афанасий. — Всё, что ограбили, в долг взял. Вернуться в Тверь — самому в петлю лезть. Посадят меня в яму купчины тверские.
Пока Никитин расспрашивал земляков, Али-Меджид разговаривал с шемаханским послом.
Потом он подошёл к Никитину и вынул из-за пазухи помятую покоробленную тетрадь.
— Твоя? — спросил он.
Никитин узнал тетрадь, куда заносил он всё, что случалось в пути. Записками своими он очень дорожил.
— Спасибо тебе, добрый человек! — вскричал он радостно. — Как довелось тебе её сохранить?
— «Уважай писания человека мудрого», гласит наша пословица. Не раз я видел, как писал ты по вечерам, заметил, как берёг ты эту тетрадь. Стали татары шарить в твоих коробьях — уронили её на дно ладьи. Когда сошёл вечер, я потихоньку и подобрал её.
— Век не забуду твоей заботы! — горячо сказал Афанасий.
Вместе с товарами пропали любимые книги Никитина, которые он всегда возил с собой. По церковно-славянским книгам Афанасий Никитин следил, когда надо соблюдать посты и праздники, и вёл счёт дням. Любил он читать и «Сказание об Индийском царстве» и «Сны царя Шахаиши». Афанасий сам переписал эта повести из старого, залоснившегося и полуистлевшего сборника, который принадлежал игумену тверского Заиконоспасского монастыря.
Никитин любил эти старые повести. В «Сказании об Индийском царстве» его прельщали пёстрые и волшебные рассказы о неведомой индийской земле, а в «Снах царя Шахаиши» — разгадки мудреца, превращавшие непонятные сны в прорицания.