Эту подозрительность кафинцев Никитин испытал на себе. Уже солнце садилось, а он всё ещё бродил по улицам, усталый, измученный, сонный. Незаметно забрёл он на окраину города. Вдоль улицы тянулись сады, окружённые невысокими глухими оградами.
Никитин завернул за угол и внезапно остановился. Из-за ограды доносилась заунывная песня. Кто-то пел приятным, мягким голосом. Волнение охватило Никитина. Прислонясь к стене, он слушал, слушал…
Песня была русская, слова были русские. Впервые со смерти Юши слышал Афанасий русскую речь:
Как за речкою за Дунайкою
Злы татарове дуван дуванили [21].
Никитин бросился ближе к тому месту, откуда доносилась песня, и снова остановился, вслушиваясь в родные, дорогие слова:
На дуваньице доставалася,
Доставалася тёща зятеви.
Слёзы катились по щекам Афанасия, он не смахивал их и всё слушал, стараясь не проронить ни слова.
Вот повёз тёщу зять