Здесь было сыро, пахло свечами, ладаном, мокрой овчиной и прелыми валенками. Священник и монахи пели простуженными, охрипшими голосами. Свечи мигали. Со стен глядели тёмные лики святых.
Однажды, отстояв заутреню, Никитин пошёл в трапезную. Но ему не хотелось ни постных щей, ни солёной рыбы, ни каши. Он вышел на крыльцо трапезной и сел на ступеньках, чтобы хоть немного погреться на солнце. Его знобило, поясница и голова его болели.
Перед ним тянулся мокрый забор. Галки назойливо кричали на берёзах, и так же назойливо гудел великопостный звон.
Афанасий почему-то вспомнил последний день в Дабуле — глубокое синее небо, тонкие пальмы, белую пыль на дороге, темнокожих женщин, продававших напудренные пылью янтарные дыни, крик разносчика воды и дальний шум прибоя…
Никитин зябко запахнулся в тулуп и ушёл в свою келью.
Весна не принесла исцеления больному. Слабость нарастала с каждым днём. Афанасий Никитин умер, не дойдя до родной Твери.
Послесловие
Летом 1473 года из Литвы в Москву прибыли купцы московские. Они передали дьяку великого князя Ивана Васильевича Василию Мамыреву, тетрадь, оставшуюся после тверского купца Афанасия Никитина, что был в Индии четыре года и умер, не дойдя до Смоленска.
Великий князь повелел вписать записки о хождении Афанасия Никитина за три моря в летопись.
За тридцать лет до путешествия Васко да-Гамы, открывшего морской путь из Европы в Индию, тверской купец Афанасий Никитин побывал в этой стране. Афанасий Никитин написал записки о своём путешествии, которое он назвал «Хождение за три моря».