Одно время родителям пришлось несколько раз переезжать из города в город. Костя каждый раз вынужден был менять школу. Однажды он попал в очень плохую. Там ребята вначале били Костю, отнимали у него завтраки, но он ни разу на них не пожаловался. Тогда класс признал, что новичок заслуживает уважения.
У Кости рано развилось чувство ответственности. Он всегда помогал родителям, а сестрёнка, которая была моложе его на пять лет, считала его вторым отцом. Заботясь о её развитии, он рассказывал ей истории из прочитанных книг, проверял, как она усвоила прочитанное. Когда девочка одно время увлеклась танцами, он взволновался и пришёл объясниться с родителями.
— Я боюсь, что у неё ноги разовьются лучше, чем голова, — заявил он.
Костя кончил школу шестнадцати лет и с компанией окончивших поехал на экскурсию в Крым. Здесь окончательно определились его интересы. Хотя ум его жадно впитывал самые разносторонние знания, но особенно увлёкся он историей, нравами и языками далёких нам по времени и культуре народов. Он с восторгом рассматривал дворец в Бахчисарае, поднимался на Генуэзскую башню, рылся в развалинах Херсонеса. Там он нашёл ценную древнегреческую гемму — камень с миниатюрным резным изображением. Ею заинтересовались даже в Эрмитаже.
Шестнадцатилетних не принимали в вузы. Но Константин Ильич не хотел терять ни одного года. После долгих хлопот его допустили к экзаменам. Он блестяще выдержал их и на всякий случай — в два вуза сразу. Его выбор остановился на Ленинградском институте живых восточных языков. Он решил стать китаистом — знатоком Китая. Его привлекали своеобразие китайского быта и искусства, седая древность высокой китайской культуры, неисследованность большей части территории Китая, наконец сама вошедшая в пословицу трудность «китайской грамоты» — ему хотелось испробовать на ней свою исключительную память. В его голове уложились уже бесчисленные даты исторических событий, названия сотен островов Тихого океана, высоты всех главных вершин Кордильер и многое другое, — должны были уложиться и китайские иероглифы.
Даже летом на даче Константин Ильич не расставался с китайскими книгами. Вскоре он мог уже читать, однако книжные знания не удовлетворяли его.
Чтобы получить практику в разговорном народном языке, он отправился… на базар. Там китайцы-лотошники продавали свои изделия: веера, фонарики, игрушки из папиросной бумаги.
Первые попытки разговора были не всегда удачны. В китайском языке много слов, отличающихся тончайшими оттенками произношения, ударения и даже высоты тона. Из-за этого происходили недоразумения, и однажды китайцы, приняв какое-то плохо произнесённое слово за ругательство, чуть не избили начинающего китаиста. Но вскоре ошибки были исправлены, и дружба завязалась. Когда собеседники не понимали друг друга, они писали палочкой на песке иероглифы.
В то время разыгрывались драматические события героической китайской революции. Константин Ильич с интересом следил за ними. Проживавшие же в СССР китайцы, не получая китайских газет и не понимая русских, ничего о них не знали. Он стал им передавать вести с родины, разъясняя смысл событий, и они сразу прониклись к нему уважением, наперебой приглашали его к себе.
Родители Константина Ильича переехали в Москву. Он остался в Ленинграде. В одной квартире с ним жило ещё несколько студентов. Все были из разных вузов, но жили замечательно дружно. Они сами себя называли «весёлая ватага». Умея веселиться, они умели также и работать часами в тишине, не мешая друг другу.