Новый год наступил.
Афанасий и Юша вышли на улицу вместе с Али-Меджидом.
Всю ночь пели над городом трубы, рокотали барабаны; во всех домах горели свечи и светильники. С утра началось гулянье. Персиане бродили по улицам и собирались на базаре, хотя лавки были заперты. Знакомые при встрече целовали друг у друга руки, подростки катали красные крашеные яйца с горок. Посредине майдана в кругу показывали своё искусство и силу борцы.
На плоских крышах домов и в садах персиане разостлали ковры и, разбросав по ним всю одежду и ткани, какие только были в доме, валялись на этой куче.
Те, у кого совсем мало было халатов, занавесей, ковров, пересыпали из руки в руку все свои деньги, приговаривая заклинания.
— Что делают эти люди? — спросил Афанасий Али-Меджида.
— Богатые валяются на своих пожитках, а бедные пересыпают те немногие монеты, что у них есть, — ответил Али-Меджид. — Они верят, что в наступающем году аллах даст им богатство.
Три дня веселились персиане, а когда праздник кончился, Али-Меджид и Никитин стали готовиться к дальней дороге через всю Персию, на берега тёплого Индийского моря, в славный город Ормуз.
Несколько дней провели они на конском торге позади базара. Юша каждый раз увязывался вместе с самаркандцем и Никитиным.
Коней с вечера пригоняли на продажу. Главными продавцами были туркмены — в высоких чёрных папахах, зелёных и красных халатах, синих шароварах. Они выводили сухощавых и злых коней, вскормленных на степных пастбищах.