Ахмед, простился и пошёл под дождём в крепость.
Никитин задумался над его словами.
В Индии всё чаще нападала на него тоска по Руси. Обычно она приходила ночью, и Афанасий под шум дождя думал о родимой стороне — о берёзовых перелесках, о весенних лугах, о Волге в разлив, о жатве и о зимней пустынной дороге…
Он сказал Юше:
— Неказиста сторона астраханская, степь да песок, а вон как татарин закручинился, вспомнив про неё. Верно говорят: с родной сторонки и ворона мила, а на чужой сторонке и весна не красна. А уж какая земля краше нашей Руси! Вот управлюсь с конём — подамся в родную сторону!
Но Юша уже начал забывать родные края. Семьи у него не было, с раннего детства ходил он по чужим людям, изведал и горе и голод. Да и вырос он на чужбине. Теперь ему исполнилось шестнадцать лет, и он всё чаще мечтал стать воином.
«Не всё же дяденьки Афанасия хлеб есть», думал он.
Юша слышал от Ахмеда, что султан охотно принимает к себе в войско чужестранцев. Из пришлых удальцов и сбиты его рати.
Но Юша боялся рассердить Афанасия и до поры до времени молчал. А Никитин совсем загрустил по родной земле.
Индия перестала нравиться Афанасию. То жара была, душа дождя просила, а теперь день и ночь всё дождь и дождь.