— Вы знаете мое незнание света, знаете, как мало я могу отдать себе отчет в мотивах поведения людей, так не похожих на всех, кого я видела до сих пор. Но жажда золота часто ведет людей к еще большим преступлениям. Я думаю, они рассчитывали, что богатый отец охотно даст большой выкуп за дочь. А, может быть, — прибавила она, вопросительно подняв влажные глаза на Миддльтона, — может быть, они несколько рассчитывали и на любовь молодого мужа…
— Они высосали бы по капле всю кровь моего сердца! — воскликнул Миддльтон.
— Да, — продолжала робкая молодая жена, опуская украдкой поднятые глаза и поспешно возобновляя нить рассказа, как будто стараясь заставить забыть свою смелость, — мне говорили, что существуют люди достаточно низкие, чтобы давать ложные клятвы с целью; воспользоваться богатством молодых, ничего не знающих, доверчивых девушек! Если любовь к деньгам может довести до такой низости, то можно поверить, что люди, одержимые ею, способны на несправедливые, хотя, может быть, и менее преступные поступки.
— Без сомнения — это чувство было мотивом их поступков. А теперь, Инеса, хоть я и здесь и буду защищать вас до последней капли крови, хоть мы и завладели утесом, но опасности, грозящие нам, еще не окончились. Вам придется вооружиться всем своим мужеством, моя Инеса, и вынести это испытание, доказав, что вы жена солдата.
— Я готова отправиться немедленно. Письмо, которое вы прислали мне с доктором, дало мне большую надежду, и я готовилась бежать по первому знаку.
— Отправимся сейчас же и присоединимся к нашим друзьям.
— Нашим друзьям! — воскликнула Инеса, обводя взглядом маленькую палатку. — У меня есть здесь подруга. Где же она?
Миддльтон нежно, взял ее за руку, чтобы вывести из палатки, и, улыбаясь, ответил:
— Может быть, ей нужно так же, как и мне, сказать кое-что особому слушателю.
Но молодой человек был несправедлив к Эллен Уэд, приписывая такие мотивы ее поступкам. Умная и чуткая, она поняла, что ее присутствие при только что описанном нами разговоре совершенно излишне, и удалилась с той природной деликатностью, которая, кажется, составляет особую принадлежность ее пола. Она села на вершину скалы и так закуталась в свой плащ, что невозможно было рассмотреть ее лицо. Там она оставалась в продолжение целого часа. Никто не подходил к ней, никто не наблюдал за ней — так, по крайней мере, ей казалось. Но проницательность бдительной Эллен обманула ее в последнем отношении.