— Разве они носят свои богатства в руках, как жалкие конзы? Или они храбры и оставляют все на попечение женщин, как приличествует мужчинам, знающим, где найти то, что они теряют?
— Мой брат видит синее пятно поперек прерии? Солнце только что коснулось его сегодня в последний раз.
— Матори не крот:
— Это утес, на нем пожитки Больших Ножей.
Выражение дикой радости мелькнуло на темпом лице тетона, когда он услышал эти слова; он обернулся к старику, как будто желая прочесть в глубине его души и убедиться, не ошибся ли он. Потом он перевел взгляд на группу Измаила и пересчитал людей.
— Не хватает одного воина, — сказал он.
— Видит мой брат сарычей? Там его могила. Не нашел ли он крови на прерии? То была его кровь.
— Довольно! Матори — мудрый вождь! Посадите ваших женщин на лошадей дакотов. Мы будем смотреть. Глаза у нас широко открыты.
Траппер не стал терять времени на бесплодные объяснения. Он хорошо понимал точность, знал быстроту действий дикарей и немедленно сообщил товарищам результат своих переговоров. В одно мгновение Поль уже сидел на лошади, позади себя он посадил Эллен. Потребовалось немного времени, чтобы Миддльтон убедился, что Инеса в безопасности и что ей удобно сидеть. Пока он хлопотал, Матори подошел к лошади, принадлежавшей лично ему, — на нее Мидлльтон как раз усаживал Инесу — и выразил намерение занять свое обычное место на спине лошади. Молодой офицер схватил повод. И он, и дикарь обменялись взглядами, полными гнева и высокомерной гордости.
— Никто не займет этого места, кроме меня, — сурово проговорил Миддльтон по-английски.