Общее прощание носило внушительный характер, и церемония, понятно, заняла достаточно много времени. Единственное исключение — и то не общее — составлял доктор Баттиус. Многие из молодых людей считали ненужным осыпать любезностями человека такой сомнительной профессии; достойный естествоиспытатель нашел, однако, некоторое утешение в более зрелой вежливости стариков, которые полагали, что, если медик Больших Ножей и не особенно полезен в военное время, то, может быть, способен принести какую-нибудь пользу в мирные дни.
Когда весь отряд Миддльтона уселся в лодку, Траппер поднял узелок, лежавший у его ног во все время церемонии прощания, свистнул Гектора и сел последним на свое место. Артиллеристы издали обычные в подобных случаях восклицания, в ответ на которые послышались громкие крики индейцев. Лодку направили по течению, и она быстро поплыла по реке.
Наступило продолжительное, задумчивое молчание. Первым его нарушил Траппер. Сожаление виднелось в его потускневших, печальных глазах.
— Храброе, честное племя, — сказал он, — я смело могу сказать это про них. Я считаю, что они уступают только некогда могучему, а теперь разобщенному народу с гор — делаварам. Ах, капитан, если бы вы видели столько же доброго и злого среди племен краснокожих, сколько видел я, вы познали бы цену храброго, простодушного воина. Я знаю, что есть такие люди, которые думают и говорят, будто индеец немногим лучше зверей из здешних голых равнин Но нужно быть честным самому, чтобы стать судьей другим. Слов нет: они знают своих врагов и не стараются выказывать им любовь или доверие. Но тот, кто знает одного индейца или одно индейское племя, так же мало знаком с характером краснокожих, как мало человек, видевший только ворону, может знать цвет всех птичьих перьев. А теперь, друг кормчий, направьте-ка нос вашего судна вон к тому низкому песчаному мыску. Вы мне окажете огромную услугу, исполнив просьбу, высказанную в коротких словах.
— Зачем? — спросил Миддльтон. — Пристав к берегу, мы потеряем время.
— Остановка будет непродолжительной, — сказал старик, берясь за весло. Прежде чем путешественники успели моргнуть, нос лодки уже коснулся берега.
— Капитан, — сказал Траппер, развязывая свою небольшую котомку, не торопясь и как будто находя удовольствие, в промедлении, — я хочу предложить вам одну безделицу для обмена. Конечно, вещи неважные; но все же это лучшее, из всего, что человек, рука которого перестала управлять ружьем и который стал жалким траппером, может вам предложить, прежде чем мы расстанемся.
— Расстанемся! — в один голос вскрикнули все.
— Что за черт! Неужели, вы, старый Траппер, намереваетесь идти пешком до поселений? Ведь вот эта лодка доплывает туда вдвое скорее, чем мог бы дойти осел, которого доктор подарил этому поуни!
— Поселения, мой мальчик! Давно простился я с роскошью и развратом поселений и городов и никогда больше не стану подвергать себя опасности очутиться в городе.