— Пишите нам, Мильс, пишите, Руперт! — говорили они рыдая, когда мы стали отчаливать.
Несмотря на темноту ночи, мы еще долго различали их фигуры, пока не сделали крутого поворота и громадная скала не скрыла от нас дорогих существ.
Итак, мы расстались с Клаубонни, волнуемые самыми разнообразными чувствами.
Глава III
Мы очень удачно выбрали время для отплытия. Начинался отлив, и наша лодка без всякого труда вышла из бухты. Неб греб изо всех сил, я не отставал от него, тем более, что находился в возбужденном состоянии, боясь погони.
Через каких-нибудь двадцать минут «Грация и Люси» уже вступала в русло Гудзона.
Неб вскрикнул от радости в тот момент, когда мы почувствовали ветер. В несколько минут кливер[5] и большой парус были водворены на место, руль был наставлен, шкот[6] ослаблен, и мы быстро понеслись, делая по пяти миль в час.
По мере того как мы удалялись от дома, меня все больше охватывало волнение.
Спокойствие Руперта меня поражало: я еще не знал его таким. Казалось, он чувствовал себя совершенно счастливым.
Ни Руперту, ни мне не хотелось говорить. Он, по правде сказать, плотно поужинал, и голова его начинала тяжелеть; мне же доставляло удовольствие молчать, уходя в свои мысли. Была полночь. Я вызвался дежурить первую четверть ночи, а моим спутникам предложил лечь спать, на что они с удовольствием согласились. Руперт расположился под палубой, а Неб растянулся на открытом воздухе.