Весь день был посвящен приготовлениям к предстоящему путешествию. Глухие раскаты, еще не раз слышавшиеся ему в тишине предыдущей ночи, теперь уже не повторялись. Опасаться было нечего.

На этот раз ему пришлось плыть в совершенно ином направлении. Он миновал сперва несколько проливов и каналов, нисколько не похожих друг на друга; из них одни были прямы и широки, другие же, напротив, были узки и извилисты. К полудню «Бриджит» достигла южной конечности архипелага. Марк полагал, что сделал по меньшей мере двадцать миль, но Пик как-будто вовсе не придвинулся к нему; это заставило его задуматься; как видно, расстояние до Пика было еще весьма велико. Марк решил, что проведет остаток дня и ночи там, где он находился в данную минуту, с тем, чтобы на завтра иметь в своем распоряжении целый день. В то же время он был рад воспользоваться случаем и ознакомиться с этим прибрежьем и ближайшими островами, чтобы основательно изучить всю группу.

Он стал высматривать удобное местечко, чтобы причалить; высадившись на берег, он тотчас же отправился пешком с ружьем в руках осматривать ближайшую местность. Проход, открывавшийся в море, значительно отличался от прохода в восточной части группы: тот залив, которым оканчивался пролив, с наветренной стороны был огражден длинною косою, далеко вдавшеюся в море. И вход и выход здесь были удобны, а самая коса настолько возвышалась над морем, что могла считаться удобным путеводным пунктом.

В пресноводных источниках и ручейках и речках не было недостатка; между прочим, Марк нашел здесь небольшой, но чрезвычайно чистый и светлый ручеек, впадавший в ту губу, в которой стояла на якоре «Бриджит». Марк поднялся вверх по течению около двух миль и дошел до слияния десятка различных ручейков, бравших начало в большой песчаной отмели в несколько миль длиною. Новейшей ли формации была и эта мель или же она давно уже существовала, — этот вопрос трудно было решить с первого взгляда.

На следующий день Марк проснулся за два часа до рассвета и тотчас же стал собираться в путь. В хорошую погоду «Бриджит» делала по пяти узлов[28] в час; с попутным ветром она могла итти и до семи узлов; но при большом волнении ход ее сильно замедлялся.

В продолжении двух часов «Бриджит» шла все на юго-запад. С рассветом Пик показался на горизонте; все предметы стали явственно вырисовываться на темном фоне этой горы, хотя до нее оставалось еще не менее девяти миль. Начиная с этого момента Марка на каждом шагу ожидали новые открытия: солнце успело уже взойти и поочередно освещало то холмик, то обрыв, то голую скалу, придавая им удивительные колориты и оттенки. По мере приближения к Пику восторг и удивление Марка все более и более возрастали. Очутившись на расстоянии всего одной лишь мили от Пика, Марк убедился, что самый остров этот имел не менее восьми-десяти миль, хотя в ширину никоим образом не превышал двух миль. Тянувшийся с юга к северу остров был обращен своей узкой частью в сторону Рифа, и вот почему даже такой внимательный наблюдатель, как Марк, с высоты сторожевой площадки «Ранкокуса» мог ошибиться в размерах Пика, особенно за отдаленностью расстояния.

Под конец плавания ветер стал свежеть; Марк очень желал укрыть свое судно под защитой гигантской скалы, представлявшей собою северную конечность острова. Однако, прибой валов к этому берегу заставил его отказаться от своего намерения. С большим прискорбием он был готов уже повернуть назад, как вдруг совершенно неожиданно очутился против узкого прохода, образовавшегося между двумя утесами почти равной величины, при чем один из них настолько выдавался в море, что совершенно заслонял собою эту узкую щель. Проскользнув между этими двумя скалами, образовавшими род тесной арки, судно Марка очутилось в красивом замкнутом со всех сторон бассейне, имевшем около четырехсот локтей в диаметре.

Благодаря прекраснейшим песчаным берегам и такому же дну здесь, в любом месте, можно было причалить без хлопот, что Марк и не замедлил сделать. Убрав все паруса и захватив багор, он соскочил на берег. Оглядевшись, он увидал, что от бассейна кверху в гору идет громаднейший овраг, образовавшийся в расщелине гигантских скал; извиваясь змеею, он достигал до самой вершины Пика; по нем, клубясь и пенясь, с шумом мчался поток, вливавший свои воды прямо в бассейн. Сперва у Марка явилось предположение, что в этом потоке тоже соленая вода. Однако, отведав воды из ручья, он убедился, что это настоящий горный ключ.

С ружьем за спиною и сумкой за плечами Марк стал взбираться в гору вдоль оврага. На деле подъем этот оказывался менее тяжелым, чем то предполагал сначала Марк. К немалому благополучию своему он мог почти все время пути пользоваться отрадной тенью, так как солнце проникало лишь местами в это глубокое ущелье. Марку пришлось пройти не более двух миль, все время подымаясь в гору, прежде чем он достиг ровного места, так называемого горного плато. Еще на полпути характер местности вдруг резко изменился: то не была уже та мертвая, бесплодная природа угрюмых голых скал, так удручающая душу человека; нет, почва, по которой теперь ступали ноги Марка, как видно, не со вчерашнего лишь дня вышла из недр океана. Оглядываясь вокруг, Марк Вульстон с каждою минутой убеждался все более в том, что самая вершина Пика и эта горная равнина долгое время были прекрасным зеленым островком, прежде чем страшное по своей силе извержение вулкана преобразило его в этот гигантский Пик, подняв его высоко над морем.

Очевидно, этот островок тогда был слишком низменный, чтобы его можно было заметить на таком дальнем расстоянии, какое было от него до Рифа.