— Вот этого я и боюсь.
— Неужели все, и даже тот, кто сопровождает нас и все время так безукоризненно вел себя…
— Не знаю, но нет пределов человеческой низости. Я думаю, что не мы одни составляем исключение.
У Гертруды подкосились ноги. Она вся затрепетала.
— Разве мы не знаем, кто он? Как бы ни были справедливы наши подозрения, но относительно его вы ошибаетесь.
— Может-быть, относительно Уильдера я и ошибаюсь, но это не меняет дела. Соберитесь с силами; я слышу шаги нашего прислужника. Не узнаем ли мы от него чего-нибудь?
— Мой милый Родерик, — сказала она, — вы устали. Видно, нелегка ваша служба.
— Я служу уже давно и умею бороться с усталостью во время дежурства.
— Да ведь вам лет двадцать, не больше?
— Разве я говорил, что мне двадцать лет? Я с большей справедливостью мог бы сказать пятнадцать.