— Что такое? Говорите.
— То, что по временам все мои рассуждения теряют свою силу, как, например, в этом деле, — взглянув на французский флаг и переводя взгляд на английский, добавил Фид. — Для господина Гарри, очевидно, все это совершенно ясно, но я скажу только одно, что если сражаться, то лучше с посторонними, чем со своими. Гвинея, отметьте еще два-три ядра; надо, чторбы наша Билли показала себя в деле.
Корсар отошел в задумчивости и подозвал к себе Уильдера.
— Слушайте, — обратился он к нему сочувственно, — я понимаю ваши чувства; не все, находящиеся на английском корабле, вам ненавистны и вы предпочитаете вашу ненависть обратить на какой-нибудь другой корабль под этим флагом; кроме того, и поживы здесь нет никакой. Ради вас я уклоняюсь от встречи.
— Уже поздно, — грустно ответил Уильдер.
— Вы ошибаетесь, и скоро это увидите. Попытка может нам стоить одного залпа, но она не может не завершиться успехом. Спуститесь на минуту к дамам и вы увидите большую перемену.
Уильдер быстро спустился в каюту, куда удалились мистрис Уиллис с Гертрудою и, объяснив намерение капитана уклониться от сражения, все же перевел их на всякий случай в более безопасное место. После этого он снова поднялся на палубу.
Несмотря на короткое отсутствие, Уильдер увидел здесь совершенно другую картину. Вместо французского на мачте развевался английский флаг. «Дельфин» и неприятель быстро обменивались сигналами. Из всех парусов были подняты только марселя, остальные же болтались около рей. Сам корабль шел прямо навстречу английскому, который тоже опустил паруса.
— Чудаки, они удивляются, что те, кого они преследовали, как врагов, оказались вдруг друзьями, — пояснил Корсар лейтенанту, указывая на ту легкость, с которою попался на удочку английский капитан от одной перемены флагов. — Искушение велико, случай очень хорош, но ради вас я на этот раз воздержусь.
Уильдер не верил своим ушам, но для разговоров не было времени.