Проходя мимо сохранявшего молчание Уильдера, дамы холодно поклонились ему, и он остался один. Несколько минут стоял он, погруженный в раздумье. Шум весел вывел его из задумчивости. Он нагнулся и взглянул за борт.
Маленькая лодочка, какими обыкновенно пользуются рыбаки в Америке, была в десяти футах от судна. В ней находился только один человек, сидевший спиной к Уильдеру.
— Вы хотите выудить рыбу-руль, приятель, что так близко подплываете к моей корме? — крикнул ему Уильдер. — Говорят, что в бухте масса великолепных окуней и других «чешуйчатых господ», которые лучше вознаградят ваши труды.
— Всегда платят, когда берут пойманную рыбу, — произнес сидевший в лодке, повернувшись усмехающимся лицом к Уильдеру. В говорившем тот узнал сразу Боба Бента, — имя, которым назвался коварный его сообщник-матрос.
— Как осмелился ты показаться мне после гнусного поступка, который ты…
— Тсс, благородный капитан, тсс! Вы забыли половину условий, и я пренебрег другой. Нет нужды говорить такому опытному мореплавателю, что две половины составляют целое. Нет ничего удивительного в том, что это дело протекло между пальцев.
— Как, ты еще прибавляешь ложь к вероломству? Какой частью моих условий я пренебрег?
— Какой частью? — повторил мнимый рыбак. — Какой частью, капитан? Ни больше, ни меньше, как второй гинеей.
— Она должна была быть вознаграждением за оказанную услугу, а не задатком, как первая.
— А! Вы помогли мне подыскать нужные слова. Я воображал, что она не будет так хороша, как первая, которую я получил, и я оставил дело сделанным наполовину.