— Про кого вы это говорите съ такой угрозой, капитанъ Польвартъ? — вкрадчивымъ голосомъ спросила Агнеса. Она знала, когда нужно бываетъ говорить вкрадчивымъ голосомъ, и умѣла это дѣлать.
— Про негодяя одного, про лицемѣра, про злодѣя, котораго зовутъ Джобомъ Прэемъ. У него нѣтъ не только ума, но нѣтъ также ни совѣсти, ни чести. Сегодня онъ будетъ за вашимъ столомъ ѣсть и пить, а завтра перерѣжетъ вамъ горло тѣмъ самымъ ножомъ, который вы ему дали вмѣстѣ съ вилкой, чтобы онъ уголилъ свой голодъ. Этотъ мерзавецъ убилъ одного изъ лучшихъ нашихъ офицеровъ!
— Это случилось, вѣроятно, въ битвѣ,- сказала Агнеса, — потому что Джобъ, хотя и юродивый, но воспитанъ въ честныхъ правилахъ и умѣетъ различать добро отъ зла.
— Позволю себѣ сильно сомнѣваться, миссъ Агнеса, въ доброкачественности тѣхъ честныхъ правилъ, въ которыхъ воспитывался этотъ вредный идіотъ.
— Я все-таки не понимаю, въ чемъ тутъ связь съ отсутствіемъ Ліонеля?
— A то, что Джобъ Прэй приходилъ недавно къ нему въ комнату, иначе кто же бы могъ затащить туда этотъ знакъ?
— Правда, это служитъ доказательствомъ, что у маіора Линкольна были какія-то сношенія съ юродивымъ, — сказала, подумавъ, Агнеса, — но все-таки его исчезновеніе остается попрежнему необъяснимымъ. Моя кузина въ своихъ безсвязныхъ фразахъ упоминала о какомъ-то старикѣ.
— Ручаюсь, чѣмъ вамъ угодно, миссъ Агнеса, что если маіоръ Линкольнъ таинственно скрылся въ эту ночь, то его проводникомъ былъ именно этотъ парень. Я ихъ часто заставалъ вдвоемъ за интимными разговораыи.
— Если маіоръ Линкольнъ рѣшился покинуть такую жену, какъ моя кузина, по подстрекательству юродиваго дурака, то я нахожу, что о немъ больше и думать не стоитъ.
Произнося эти слова, Агнеса вся покраснѣла и сейчасъ же перемѣнила разговоръ. Она, видимо, глубоко чувствовала обиду, нанесенную Сесили.