Глава XXX
Мятежныя должны окружены мятежными деревьями; далекіе лѣса, горы и волны отражаютъ мятежное эхо. Битва при Кегсѣ.
Громадная бѣлая кокарда на шляпѣ новаго проводника была для Сесили единственнымъ указаніемъ на то, что онъ состоитъ въ чинѣ капитана колоніальнаго ополченія, поднявшагося на защиту правъ колонистовъ. Во всемъ остальномъ костюмѣ не было ровно ничего военнаго, кромѣ громадной сабли съ колоссальнымъ серебрянымъ эфесомъ, очевидно принадлежавшей еще какому-нибудь предку, сражавшемуся въ старыхъ колоніальныхъ войскахъ. Носитель этой страшной сабли оказался, однако, человѣкомъ вовсе не страшнымъ; напротивъ, онъ отнесся къ своей плѣнницѣ съ самымъ заботливымъ вниманіемъ.
Внизу холма онъ добылъ для нея телѣгу, возвращавшуюся порожнякомъ, и усадилъ ее тамъ на сидѣньи, подвѣшенномъ на ремняхъ. Самъ онъ усѣлся съ ней рядомъ, а Меритонъ, незнакомецъ и два первыхъ проводника сѣли прямо на дно телѣги. Сначала ѣхали очень медленно, потому что дорогу загромождали другія телѣги, такъ что приходялось останавливаться чуть не на каждомъ шату, но когда выѣхали на дорогу въ Роксбюри, дѣло пошло скорѣе.
— Не жалѣйте кнута! — сказалъ офицеръ возницѣ, когда дорота стала свободнѣе. — Поддержите честь своихъ лошадей… Сударыня, вы эту зиму провели, вѣроятно, въ Бостонѣ?
Сесиль въ отвѣтъ только наклонила голову.
— Въ дамскихъ глазахъ королевская армія должна значительно выигрывать передъ нашимъ колоніальнымъ ополченіемъ, но и у насъ есть люди, хорошо знакомые съ военнымъ дѣломъ и очень воинственные съ виду (при этомь офицеръ выставилъ впередъ эфесъ своей прадѣдовской сабли). Королевскіе офицеры мээмъ, вѣроятно, часто даютъ вамъ въ Бостонѣ балы и вечера?
— Я полагаю, что очень мало нашлось бы среди насъ охотницъ посѣщать эти увеселенія.
— Да наградитъ ихъ за это Богъ! Каждое ядро, которое мы бросаемъ въ городъ, для насъ точно капля крови изъ сердца… Я думаю, что послѣ Чарльстоунскаго дѣла королевскіе офицеры перестали такъ презрительно относиться къ колонистамъ, какъ относились раньше.
— Это дѣло произвело на всѣхъ въ Бостонѣ такое сильное впечатлѣніе, которое не забудется никогда.