— Ахъ, маіоръ Линкольнъ! — кричалъ онъ. — Неужели вы назовете это дѣйствіями легкой пѣхоты? Это, по моему, просто каторга, одно мученіе! И для чего? Для того, чтобы справиться съ горстью мародеровъ! Послушаіте, у васъ есть, во-первыхъ, нѣкоторое вліяніе, а во-вторыхъ, есть лошадь. Съѣздите вы, пожалуйста, къ Смиту и скажите ему, чтобы онъ скомандовалъ отдыхъ для завтрака. А то вѣдь это ни на что не похоже: ночь всю шли, утромъ не поѣли, солнце печетъ — между тѣмъ только и приходится все время: «пли! пли!» Человѣкъ можетъ много сдѣлать, но вѣдь есть же для него и невозможное.
Ліонель сталъ ободрять своего друга, но въ это время начались новыя атаки. Американцы еще не умѣли вьгдерживать натиска регулярной пѣхоты, они всякій разъ отступали, но далеко не безъ сопротивленія.
Авангардъ снова двинулся впередъ. Ліонель обернулся, чтобы посмотрѣть на сцену, оставшуюся позади. Два часа войска подвигались все время съ боемъ, дрались почти безъ перерыва; силы американцевъ съ каждой минутой увеличивалясь. За каждой изгородью, за каждымъ домомъ, за каждой ригой, въ каждой рощицѣ засѣли стрѣлки и палили, палили, тогда какъ англичане все больше и больше падали духомъ, постепенно ослабѣвая. Вся мѣстность была затянута дымомъ, какъ густымъ занавѣсомъ. Въ этомъ дыму англичане отступали все поспѣшиѣе и поспѣшнѣе, и это отступленіе въ любой моментъ могло перейти въ бѣгство.
Маіоръ Линкольнъ, несмотря на свою молодость, настолько уже понималъ военное дѣло, что для него все положеніе было теперь вполнѣ ясно. Онъ видѣлъ, что американцамъ не хватаетъ только согласованія дѣйствій и единства въ командованіи, чтобы уничтожить весь англійскій отрядъ. Англичанъ въ этой засадной войнѣ спасала только ихъ военная дисциплина. Польвартъ очень обрадовался, когда въ первыхъ рядахъ авангарда раздались радостные крики: то подходила на выручку отборная бригада англійскаго войска подъ начальствомъ графа Перси, наслѣдника герцогскаго дома Норсемберлендовъ. Оба отряда соединились, заагремѣла привезенная артиллерія, и американцы отошли. Войскамъ дали отдыхъ. Польвартъ повалился на землю, а Ліонель сошелъ съ коня. Ихъ примѣру послѣдовали всѣ прочіе, изнемогая отъ усталости и жары. Отрядъ былъ въ эту минуту дохожъ на затравленнаго оленя, успѣвшаго кое-какъ обмануть собакъ.
— Нѣтъ, маіоръ Линкольдъ, это свыше человѣческихъ силъ! — сказалъ капитанъ Польвартъ. — Вѣдь мы прошли отъ самого этого Конкорда миль пять, не меньше, и при томъ…
— Что вы! Всего двѣ мили. Такъ по крайней мѣрѣ выходитъ по мильнымъ камнямъ, — возразилъ Ліонель.
— Все врутъ эти ваши камни! Моимъ ногамъ лучше знать, сколько мы дрошли.
— Не буду объ этомъ спорить. Во всякомъ случаѣ, солдаты наскоро закусятъ и сейчасъ же выступятъ, чтобы вернуться въ Бостонъ до наступленія ночи.
— Наскоро? Въ Бостонъ? До наступленія ночи? — медленно повторяя, переспросилъ Польвартъ. Онъ приподнялся на локтѣ. — Кто это все выдумываетъ тамъ у васъ? Когда же мы успѣемъ поѣсть какъ слѣдуетъ? Вѣдь мы голодные.
— Таковъ приказъ графа Перси. Онъ мнѣ сообщилъ, что противъ насъ поднялась вся страна.